Распеленать память полностью

– Народ стал грамотным, на Кубе создана прекрасная система образования. Всем доступна бесплатная медицинская помощь на высоком уровне. Кубинцы обрели достоинство и мужественно противостоят блокаде США.

Маркес разошелся и готов был говорить и говорить… И тут вдруг насупившийся Юрий Карякин прервал писателя:

– Товарищ (он акцентировал это слово) Маркес, вы что – приехали провести с нами политинформацию? Спасибо. Ответьте только на один вопрос: если на Кубе такая райская жизнь и так прекрасно поставлено образование, почему ваши дети живут и учатся не на Кубе, а в США?

Переводчица задохнулась от возмущения и сказала, что этого она переводить не будет. Габо, понимая, что происходит что-то совершенно неожиданное – а ему это было явно интересно, – почти крикнул на нее: «Переводи!»

– Не буду.

– Но я хочу знать, что он сказал. – Маркес явно разволновался, чуя, как на охоте, что зверь пошел…

Тогда Карякин тоже почти крикнул мне: «Переводи!» Я заколебалась, и вдруг Маркес, почуяв, что выход есть, закричал уже мне: «Переводи!»

И я начала переводить, может, не так гладко, как профессиональная переводчица, но с большим удовольствием. Да еще добавляла свои замечания.

Вопрос Карякина Маркес проигнорировал, но жена его Мерседес выпалила: «Наши дети учатся не в США, а в Европе».

Карякин продолжил наступление.

– Ладно, признаю: вы – настоящий писатель. «Сто лет одиночества» прочел. Очень хорошо. У нас тоже есть свой маг слова и фантастической реальности – Фазиль Искандер. Но вот что не могу понять, как вы, извините, гоните такую пропагандистскую туфту – о борьбе кубинцев за свободу в Анголе? Экономика на Кубе в полном провале. Техника наша там гниет, безвозвратные кредиты идут на армию, готовую поддержать «революционные очаги» в Латинской Америке и в Африке. Сами кубинцы говорят, что их посылают в Анголу, как русских «на картошку».

Я, конечно, слегка «накачала» Карякина перед встречей, показав ему цикл эссе Маркеса, опубликованных в 1977 году, «Операция Карлота», посвященных военным действиям Кубы в Африке. Эти эссе перевели на многие языки и перепечатали в десятках стран. Братья Кастро, Фидель и Рауль, были заказчики и цензоры этого материала. Они остались довольны. Сам Маркес ушел на время в публицистику. «Я мечтаю о том, чтобы вся Латинская Америка стала социалистической, стену оппозиции можно преодолеть только насильственным путем». Он очень сблизился с кубинцами, выполнял их деликатные поручения и, конечно, поддерживал очаги партизанской герильи в Сальвадоре и Никарагуа. В Мексике считали его агентом кубинской разведки, «надежно прикрытым Службой безопасности президентского уровня».

Остальных участников нашей встречи волновали не столько «революционные очаги» и их поддержка Кубой, сколько преследование там интеллигенции, все более жесткая цензура и свирепые методы расправы с диссидентами. У нас в оппозиционной писательской среде довольно хорошо знали знаменитое «дело Эберто Падильи».

Замечательный кубинский поэт, один из основателей Союза писателей и художников Кубы, вначале принял революцию, но потом, как и очень многие, стал отходить от нее, перейдя в открытую оппозицию к режиму Кастро. В 1968 году он, вопреки воле Кастро, получил престижную в Латинской Америке литературную премию Хулиана дель Касаля. Был арестован. В тюрьме его вынудили выступить с уничижительной самокритикой и оставили под домашним арестом. Жену его, поэтессу Куса Мале, обвинили в «подрывной деятельности» и бросили в тюрьму, где родился их с Эберто сын. С требованием освободить Падилью и его семью обратились к Фиделю Жан-Поль Сартр, Хулио Кортасар, Варгас Льоса, писатели, политики многих стран, даже наш Евтушенко возвысил свой голос.

«Дело Падильи» стало водоразделом среди латиноамериканских интеллектуалов, писателей, художников, сторонников кубинской революции. Маркес не поддержал поэта, объясняя свою позицию так: все антиимпериалистические силы в Латинской Америке должны поддерживать Кубу, хотя, конечно, и добиваться смягчения антидемократических сторон режима.

Многие кубинские диссиденты обвиняли Маркеса во лжи и предательстве. Писатель Рейнальдо Аренас в своей статье «Габриэль Гарсия Маркес: дурак или мерзавец?» бросил ему вызов: «…писатель, защищаемый свободой и возможностями, которые предоставляет ему западный мир, использует их для оправдания тоталитаристского коммунизма, превращающего интеллектуалов в полицейских, а полицейских – в преступников. Пора всем интеллектуалам стран свободного мира выступить против столь беспринципного пропагандиста коммунизма, который, прячась за гарантиями и возможностями, что дает свобода, содействует тому, чтобы ее задушить».

Варгас Льоса (в недалеком будущем нобелевский лауреат), в молодости близкий друг Маркеса и автор одной из лучших книг о ранней прозе колумбийца, назвал его в 1976 году «лакеем Кастро» за воспевание им военных подвигов кубинцев в Анголе, написанных явно по указке и под контролем военного руководства Кубы и лично Фиделя.