Уже очень больной Ельцин и призванный им обратно в правительство Черномырдин не знали, что делать. Последнего Дума два раза не утверждала на пост премьер-министра. Наступил какой-то всеобщий кризис доверия. В администрации президента и в Думе судорожно перебирали кандидатов на должность премьер-министра: Александр Лебедь, Юрий Лужков, коммунист Юрий Маслюков, бывший председатель Госплана. Тут Явлинский, лидер фракции «Яблоко», с думской трибуны предложил Е. М. Примакова: фигура компромиссная, в партии не входит, к финансово-промышленным группам не принадлежит, ни в чем дурном не замешан.
Ельцин согласился на Примакова: да, нужен «тяжеловес». Но неожиданно получил отказ, причем трижды, от самого «тяжеловеса». Евгений Максимович откровенно сказал президенту в доверительной беседе на даче: «Такие нагрузки уже не для меня. Хочу доработать спокойно. Вместе уйдем на пенсию в 2000 году». Он даже сделал восьмого сентября заявление: «Признателен всем, кто предлагает мою кандидатуру на пост председателя правительства. Однако заявляю однозначно: согласия на это дать не могу».
Возможно, некоторые со мной не согласятся, но я уверена, что Евгений Максимович действительно не стремился к высшей власти и считал свой пост министра иностранных дел хорошим завершением политической карьеры, тем более что ему шел семидесятый год, а браться предстояло бы за решение практически неразрешимой задачи. И все-таки Евгений Максимович согласился. Согласился как государственник, как человек, всегда болевший за дело, за страну.
Не будет преувеличением сказать, что с его назначением на пост главы правительства страна вздохнула с облегчением. Снята была угроза роспуска парламента, импичмента президента, политических схваток на фоне глубокого финансового и экономического кризиса. В Думе за Примакова проголосовали все политические партии, кроме Жириновского, который понимал, что этот премьер ни при каких обстоятельствах не будет покупать голоса думцев, а потому его соколам он не нужен, да и, как всегда, когда ему ничего не грозило, можно было покичиться фрондерской позицией.
Примаков приступил к работе с большим кредитом доверия. Ему удалось быстро объединить министров и аппарат правительства в единую команду. Все работали без склок и интриг. Это был сильный премьер при уже слабом президенте. Нечто вроде Столыпина при слабом царе Николае II.
Действовал Примаков как умеренный реформатор, но твердый сторонник рыночной экономики и привлечения иностранного капитала. Идеи национализации и возврата к госплану были отвергнуты. Но при этом глава правительства настаивал на том, что рынок, рыночная стихия не может решить всё, нужно определенное вмешательство государства в экономику. Об этом он, впрочем, говорил всегда, ссылаясь не раз на опыт канцлера Эрхарда в Германии, – я сама тому свидетель, сама с ним спорила в свое время в ИМЭМО.
Первым крупным достижением правительства Примакова стало одобрение Госдумой проекта бюджета. Это был самый жесткий бюджет за все последние годы. Доходы превышали расходы, и рубль удалось удержать. Пенсии и зарплаты начали платить без опоздания. Импорт стал восстанавливаться. Магазины не опустели. В политике был сделан упор на стабильность и на согласие в обществе.
24 марта 1999 года Евгений Примаков направлялся в Вашингтон с официальным визитом, но отменил его, находясь уже в воздухе, после получения информации от вице-президента США Гора о решении НАТО начать военную операцию в Югославии. Доложив об этом президенту и получив его согласие, развернул самолет и со всеми экспертами, среди которых был и Михаил Ходорковский, вернулся в Москву. Тогда сложился своего рода политический консенсус: и коммунисты, и либералы, и патриоты объединились.
После знаменитой «петли Примакова над Атлантикой» рейтинг его стал расти как снежный ком. Опросы общественного мнения показывали, что премьер становился самым популярным человеком в стране. Но чем популярнее он становился, тем больший страх вызывал у ближайшего окружения президента и у него самого.
Примаков никогда не был единомышленником Ельцина. Он сожалел о распаде СССР. Критиковал гайдаровские реформы. Был противником слишком быстрого сближения с Западом. Но всегда понимал необходимость сотрудничества с США и с Западом в целом в условиях глобального мира. Уже в 1999 году публично выражал обеспокоенность нарастанием в стране ура-патриотических лозунгов, разрушающих необходимое доверие и сотрудничество, осознавал угрозу изоляции России.
