Все это неподтвержденные версии. Но ясно, что сработали топорно. Пришлось заметать следы – изолировать умирающего депутата в палате ЦКБ (Центральной клинической больницы), не пустив к нему даже мать. Ликвидировать все медицинские документы, предложив «городу и миру» чудовищную абракадабру в качестве официального медицинского заключения («общая интоксикация»). Прокуратура сделала все, чтобы следы преступления исчезли.
Карякин заметил Юрия Щекочихина в 1970-е годы, когда тот работал в «Комсомольской правде», где вел рубрику «Алый парус». Ольга Кучкина, с которой Юра дружил, как-то сказала ему: «Обрати внимание на этого парня. Совсем молодой, но уже давно печатается. А теперь за ним потянулись в нашу газету любители-журналисты и присылают очень интересные материалы». «Скольких тогда Щекочихин отыскал и вывел в свет, еще более молодых, чем он сам. Сколько было у него влюбленных в него учеников, преданных, зараженных его бескорыстной энергией», – писал позднее Карякин. А еще Юра Щекочихин создал в той старой «Комсомолке», в Советском Союзе (!) – жанр
Сдружились они уже в начале девяностых, когда Карякин еще оставался народным депутатом Первого съезда, а Юра Щекочихин был избран народным депутатом СССР, а потом России. Вскоре мы все стали соседями по Переделкино: три Юры – Давыдов, Карякин, Щекочихин. И стал самый молодой Юра для первых двух младшим братом или старшим сыном.
Я же впервые увидела Щекоча при очень тревожных обстоятельствах. В декабре 1993 года Карякин выкрикнул в прямом эфире на ТВ свое знаменитое «Россия, ты одурела!». И посыпались телефонные проклятия, угрозы – и от жириновцев, и от коммунистов. Карякин вырубил телефон, чтобы я не пугалась. А потом его угораздило связаться с фашиствующими молодчиками, которые – при всеобщем бардаке – устроили стрельбище рядом с нашим домом, на заброшенной даче Фадеева. Ну и получил от них: «А ты, писательское падло, заткнись. Будешь выступать – тебе не жить!» Да еще сосед оповестил нас, что по ночам кто-то ходит вокруг дома и заглядывает в окна. Мы жили, слава богу, на втором этаже.
Ю. Карякин и Ю. Щекочихин. Переделкино. 2002
Как раз в эти дни ко мне приехала из США моя бывшая аспирантка Маргарита Бальмаседа, ставшая к тому времени уважаемым преподавателем Принстонского университета. Я организовала для нее несколько встреч с нашими экономистами и политиками. Возвращаемся мы из подмосковного дачного поселка Снегири от Володи Лукина на моей старенькой «Оке». Батюшки – к дому не подъехать: стоит бронированная машина, много людей в военной форме. Карякин и рядом с ним – очень возбужденный Юра Щекочихин. Оказывается, он приехал со своими друзьями из отряда «Альфа», чтобы помочь другу. Может, этот визит и помог. Угрозы постепенно сошли на нет. Зато наша верная собака, овчарка Маша, получила второе имя – Альфа.
Три Юры частенько встречались на территории Давыдова. Удобно, без надзора. Слава (Тарощина), жена Юрия Владимировича, всегда в Москве, на работе. Меня, злыдню, старались близко не подпускать. Щекоч приезжал обычно нежданно-негаданно (но ждали его всегда), приезжал грамотно, с бутылочкой и с пивом. Ну а у Давыдова всегда имелись в запасе «ножки Буша» (теперь уж надо разъяснять, что это такое). Быстро жарили и устраивались за столом в садочке. Рядом располагалась верная подруга Юрия Владимировича, приблудная дворняга Рада. И начинался веселый и содеожательный разговор.
Карякин так об этом вспоминал: «Какие тут „конфликты“ „отцов и детей“? Мы – „старики“ – любовались им, завидовали его „перпетууммобильности“, а он никогда не забывал помянуть добром стариков-шестидесятников. Неожиданно и радостно он и для нас сделался учителем и образцом. Поражала его незамедлительная, мгновенная, безоглядно-бесстрашная и рабоче-деловая реакция на любую ложь и подлость. Сразу бросался, и всегда очертя голову, в самую гущу».
А занимался Щекочихин делами все более серьезными, но с такой легкостью и открытостью, не задумываясь о том, как хоть немного подстраховаться, и ничего не боялся. Главным делом его жизни стали журналистские расследования.
Собственно, уже в «Литературке», где он проработал шестнадцать лет (1980–1996), накопился огромный опыт. Ну а когда перешел в «Новую газету» в 1996-м, стал заместителем главного редактора и редактором Отдела расследований. Теперь главными темами его публикаций стали состояние российской армии, освобождение пленных и заложников в Чечне, коррупция в органах государственной власти. Одновременно он сумел использовать на полную катушку и те возможности, что открылись для него в Думе: он ведь занимал должность заместителя председателя Комитета по безопасности в Госдуме третьего созыва и был членом Комиссии по борьбе с коррупцией в органах государственной власти. Был даже экспертом ООН по вопросам организованной преступности.
