Распеленать память полностью

Только сейчас понимаешь: буквально сжигал себя. Был абсолютно неподкупным. Стремление было одно: докопаться до истины, отыскать кровопийц-клещей, выколупать, выцарапать их и показать всем на ладошке – как корчатся они на свету, как представляются «божьими коровками» и мечтают снова забраться нам всем под кожу и снова укусить – отравить своим ядом. Как его на все хватало – на книги, на сотни статей, на депутатские запросы во все инстанции, на бесконечные поездки в горячие точки. От той информации, которой он был переполнен, можно было, наверное, сойти с ума. А он никогда не терял присутствия духа и снова и снова ввязывался в борьбу со всеми этими «клещами».

При этом жил Щекоч (так его называли друзья. – И. З.) как гениальный бомж, неустроенный, неухоженный, но на самой вершине духа. Всегда в его маленьком зеленом домике на улице Довженко в Переделкино ютились какие-то хорошие люди, которым он помогал. Он еще их и подкармливал. Сам все время мотался в Москву и по командировкам. Обладал уникальным талантом дружбы, и друзей у него было очень много. На его дни рождения – 9 июня – собиралось не меньше полсотни, а то и больше журналистов, политиков, врачей, учителей и учеников – господи! – да кого только не встретишь на огромной зеленой лужайке перед его домом.

Хорошо помню, как Карякин всерьез испугался за Щекоча, когда тот начал в конце 2002-го – начале 2003 года расследовать «мебельное дело» (дело «Трех китов»). Щекоч напал на след опасного конфликта между силовыми структурами и уже, как бульдог, не отпускал дела об отмывании денег через «Бэнк оф Нью-Йорк». Затронуты были интересы коррупционеров высочайшего уровня. Стал получать анонимные звонки с угрозами. Симпатизировавшие ему ребята из ФСБ предупреждали, что угроза жизни велика. Дали ему бронежилет, обеспечили охрану его и детей. Сам он, как мальчишка, порой сбегал от охранников: мешали работать. Отшучивался. Однажды Карякин серьезно сказал ему: «Лезешь на рожон. Даже ты не можешь представить себе, как они, которых ты не боишься, боятся тебя. Какие планы они вынашивают».

9 июня 2003 года отметили его день рождения, как всегда, весело, в большой компании. Он нам сказал, что собирается лететь в Нью-Йорк, но сначала съездит в Рязань. Мы куда-то уехали отдохнуть. Вернулись – звонок:

– Как вы там?

– Хорошо. Отдохнули, загорели.

– Вы там на солнышке загорали, а у меня без солнышка кожа пузырится.

Мы ничего не поняли, а объяснять он нам ничего не стал. И вдруг узнаем, что его срочно поместили в ЦКБ. Ну а дальше – никаких контактов и никакой информации. Через несколько дней звонит Ира Ришина (она работала в «Литературке»):

– Щекоч умер. Отравили его сволочи!

Кому была выгодна смерть Юрия Щекочихина? Да очень многим из организованной преступности, сросшейся с властью.

Похороны Юрия Щекочихина. Михаил Горбачев, Юрий Карякин, Григорий Явлинский, Владимир Лукин, генерал-лейтенант Гуров. Переделкино. 5 июля 2003

Щекочихин расследовал коррупционные истории, связанные с министром атомной энергетики Адамовым. Его, Щекочихина, врагом стали всесильный Березовский и министр обороны Грачев. С документами в руках депутат Щекочихин докладывал в Думе, как наживается наша военная верхушка в Чечне на федеральных деньгах, на нефтянке, на выкупе попавших в плен наших солдат. В 2003 году он влез в дело «Бэнк оф Нью-Йорк» и в июле (!) должен был получить документы об отмывании коррупционных денег чиновниками. Расследовал крупномасштабное воровство в Министерстве обороны, в результате которого оружие уходило не просто «налево», а к чеченским боевикам. Он же выяснял судьбу денег, направленных на восстановление Чечни. Так что «клещей» было много. И если наверху недовольно качнули головой при имени надоевшего всем своими расследованиями журналиста, нашлось немало исполнителей. Ну а когда дело было сделано, неуемного разоблачителя ликвидировали. Генпрокуратура и ФСБ, которые должны были принимать решение о том, возбуждать ли следствие по факту смерти Щекочихина, тут же отстранились. Уничтожать следы преступлений они умеют. Так что правды нам никогда не узнать.

Хоронили мы Юру на нашем Переделкинском кладбище. Место дали прямо у шоссе почти у моста над высохшей речкой Сетунь. Рядом с могилой Юры Давыдова. А ведь три Юры и в шутку, и всерьез говорили: ляжем, ребята, рядком на Переделкинском. Так и вышло. На прощание приехали М. С. Горбачев, Григорий Явлинский, Владимир Лукин, генерал-лейтенант Гуров, его старинный друг. Депутаты, журналисты и много-много друзей. И еще наверняка – те упыри и клещи, что мечтали увидеть его в гробу… и дождались.

А в гробу лежал обугленный старик, облысевший, будто без кожи. Если бы в изголовье гроба не было портрета смеющегося Щекоча, нельзя было бы понять – кого хоронят.