Почему-то вспоминается другое. Как раз в эти годы я никак не могла разобраться с Тито и с тем, что происходит в Югославии. Еще в школе я знала, что существует «клика Тито», которая ведет антисоветскую линию в коммунистическом движении и осуществляет ревизию важнейших положений марксизма-ленинизма. Именно поэтому товарищ Сталин разорвал отношения с Югославией. Но после его смерти, уже при Хрущеве, Тито приехал в Москву летом 1956 года и выступил на стадионе «Динамо» на большом митинге в честь советско-югославской дружбы. Тито стал нашим другом. Не прошло и года, как он оказался, по словам Хрущева, «троянским конем, с помощью которого западные империалисты хотят разрушить социалистический лагерь». Ребята-венгры говорили нам, что Тито спрятал в посольстве Югославии в Будапеште Имре Надя во время венгерского восстания, хотя это бедному Надю не помогло. Его выдали и расстреляли. На семинарах по историческому материализму нам об этом не рассказывали, но старались убедить, что Югославия идет неправильным путем и, по существу, «выступает против самого существования социалистического лагеря». «Это цитата из документа нашей партии!» – акцентировал внимание малоприятный преподаватель с философского факультета.
В общем, все это было противно. Семинары по истмату и философии сравнить можно было только с зубной болью, но вырвать их из программы, как больной зуб, было невозможно. Собственно, все пять лет, что я провела на истфаке, кожей чувствовала ложь и показуху. Особенно неприятны были преподаватели с кафедр КПСС и истории СССР. Кафедры эти считались главными на факультете. Один Савинченко с кафедры КПСС – чего стоил. Даже внешне омерзительный, готовый всех пригвоздить, разоблачить и по-ленински… «р-р-р…растрелять»! Все его боялись и избегали. Я к этим кафедрам никогда не приближалась, но, как ни странно, из-за своего увлечения спортом, а точнее, настольным теннисом однажды столкнулась с внуком Сталина.
На втором курсе увлеклась настольным теннисом и, как это часто бывает, заодно и своим партнером по команде. Вовка был очень красив, спортивен, немногословен и готов был тренироваться несколько часов подряд. Я была менее целеустремленна, но мне нравилась эта живая игра – пинг-понг. Мячик скачет, ты должен быть весь внимание, рассчитывать удар, уметь «подкручивать» мяч и многое другое.
Окончила истфак МГУ. Москва. 1960
Приходившие «покидать мяч» надолго не задерживались. Но всегда сидела и никогда не играла какая-то мымра, прости господи, так я ее прозвала, по имени Тоня. Приходила всегда вместе с Вовкой Кузаковым и, как только тренировка кончалась, уходила вслед за ним.
Как-то я спросила у одного из наших ребят:
– Слушай, что эта Тоня – Вовкина любовь, что ли? Уж больно страшна.
– Да нет, ты что. Она с кафедры истории КПСС. Вроде как его опекает. А ты что, не знаешь, что Вовка – внук Сталина? Это знают многие, хотя вслух не говорят.
Я восприняла информацию с интересом, но не больше. Внук так внук, может, это еще и враки. А вот то, что мы с ним стали выступать в парном малом теннисе на соревнованиях гуманитарных факультетов МГУ, было здорово! Больших призов не завоевали, но, уж не помню, на каком турнире, заняли первое место.
Много лет спустя я узнала, что Вовка Кузаков был внуком Сталина от его незаконнорожденного сына. Многие, наверное, знают эту историю, описанную Ларисой Васильевой, которая в годы перестройки увлеклась рассказами о женах и детях Кремля.
В 1909–1911 годах Сталин повторно отбывал ссылку в Сольвычегодске и поселился в доме молодой вдовы Марии Прокопьевны Кузаковой. У нее было трое детей, а муж ее Степан Михайлович Кузаков скончался в 1906 году от ран, полученных в Русско-японской войне. Коба – так Сталин называл себя сам – готовился снова бежать, но получил указание от Ленина – отбыть небольшой срок ссылки в Сольвычегодске, дабы иметь возможность быть легальным. Ссылка заканчивалась 27 июня 1911 года.
