При поддержке Микояна и был создан Институт мировой экономики и международных отношений. Здесь нашли приют многие выдающиеся ученые, выброшенные в разное время из академической науки по политическим мотивам и те, кто недавно вернулись из лагерей. Но поскольку институт был создан, чтобы обслуживать «директивные инстанции», он с самого начала стал весьма престижным. И туда потянулись дети и родственники высшей советской номенклатуры. Какое то время в ИМЭМО работали, впрочем не оставив заметного следа в науке, внук Кагановича, дочь первого председателя КГБ Серова, дочь генерального прокурора СССР Руденко, дочь и сноха министра иностранных дел Громыко. Промелькнула, именно промелькнула в нашем Отделе развивающихся стран Екатерина Козырева, дочь заместителя министра иностранных дел СССР Козырева, впоследствии министра иностранных дел РСФСР. На ней женился наш аспирант Игорь Иванов, будущий министр иностранных дел.
Вот перечисляю я всех этих жен и дочерей и невольно вспоминаю, как сотрудницы Литфонда выдавали путевки в Дома творчества писателей: «Ну всё. Писателей обслужили. Запускай жёписей, дописей и мудописей». Что это означало? «Жёны писателей, дочери писателей и мужья дочерей писателей». Смех смехом, но принадлежность этих деток к институту укрепляла позиции Арзуманяна в глазах партийной номенклатуры. При возникновении у дирекции трудностей разного порядка «ответственные мужья» помогали. Собственно, потому этих жен, дочерей и любовниц и держали.
После окончания истфака МГУ я очень хотела попасть в Институт истории АН. Но не получилось. А об Институте мировой экономики я вообще не слышала. И вдруг узнаю, что моим дипломом и опубликованной мною первой в жизни статьей по рабочему движению Мексики заинтересовался Тимур Тимофеев, сотрудник ИМЭМО.
Не простой человек был этот Тимофеев. Сын секретаря Компартии США Юджина Денниса. Настоящее имя его было Тимоти Райян. Всегда писал в анкетах, вплоть до последних дней: родился в Иваново в 1929 году, хотя в действительности появился он на свет в Сан-Франциско и немного раньше. Но в 1929-м его отец и мать, Пегги Деннис, опасаясь преследования, бежали из США в СССР. Сына отдали, как водилось в те годы у революционеров-интернационалистов, в детский дом в Иваново, в так называемую международную школу-интернат им. Е. Д. Стасовой, созданную по решению советского правительства для детей зарубежных активистов коммунистического движения.
Пока родители Тимоти делали революцию, правда, не знаю где, их сын стал настоящим «коминтерновским ребенком», как и сын Мао Цзэдуна – Мао Аньин. Но когда в 1935 году отец и мать решили вернуться на родину, в США, руководитель Коминтерна Дмитрий Мануильский не разрешил им забрать сына с собой. Тим Райян, будущий Тимур Тимофеев, возможно, остался в Советском Союзе в качестве своего рода заложника, обеспечив будущую лояльность руководителя американской компартии. Новое русское имя Тимур Тимофеев получил в 1959 году, когда Хрущев взял его с собой в США и там познакомил с отцом.
Тимуру всю жизнь покровительствовал Борис Николаевич Пономарев, заведующий Международным отделом ЦК, кандидат в члены Политбюро. Он относился к нему по-отцовски. Вот и сделал ему роскошный отцовский подарок – создал для него в 1966 году академический Институт международного рабочего движения (ИМРД). В этом институте в конце 1960-х годов собралась сильная команда интеллектуалов, которые оказались не у дел в наступавшие времена отката к сталинизму. Среди них были вернувшиеся из Праги, из журнала «Проблемы мира и социализма», Юрий Карякин и Мераб Мамардашвили. В те же годы в ИМРД пришли философы Соловьев, Пиама Гайденко, Юрий Давыдов, историки Г. Г. Дилигенский, И. К. Пантин, А. А. Галкин, С. И. Великовский, Л. А. Гордон, китаисты Л. П. Делюсин и В. Г. Гельбрас, культуролог, историк театра В. Я. Вульф. Все они к международному рабочему движению не имели ни малейшего касательства, но к свободной мысли в несвободной стране имели касательство самое непосредственное. О них в 2010 году сделал прекрасный телефильм «Отдел» Александр Архангельский на канале «Культура» (мне довелось в нем участвовать).
В августе 1960 года я оказалась в отделе кадров ИМЭМО, временно разместившегося на втором этаже огромного замысловатого, в виде замкнутого квадрата, здания в Китайском проезде, где ютились разные министерства и даже зловещий Главлит[9].
Первое, что поразило: в скромном кабинете начальника отдела кадров сидела молодая симпатичная женщина, почти ровесница, улыбчивая, доброжелательная, – Евгения Дмитриевна Демьянова. Попросила заполнить анкету, проверила документы и сказала, что пока я, по-видимому, буду работать в Отделе информации, а как начальство вернется из отпусков – решат мою судьбу.
