— Я тут кое-что придумал, — сказал Беня, отирая пот с толстого небритого лица грязным носовым платком. — Тебе нужно «войти в форму». Нужно отдохнуть, переключиться… Расслабиться. Это очень помогает. Сидя тут и пытаясь что-то выдать из себя, ты будешь только еще больше погрязать в себе, и это добром не кончится. Это будет профессиональной деградацией. — Он помолчал, а я подумала: «Он хотел сказать — это будет крах…»
— Возьми отпуск, — сказал Беня. — Месяц тебе положен по закону, а еще недели две возьми за свой счет. И отдохни.
— И что я буду делать? — спросила я все тем же безнадежным голосом. — Сидеть дома и смотреть в одну точку?
Беня был свой человек, и ему можно было сказать все откровенно. Он не из тех, кто слушает тебя с деланным сочувствием, а потом сплетничает на каждом углу. Нет, Беня не такой. Он переживает и искренне хочет помочь… Только не понимает, как…
Я и сама этого не понимала.
— Нет, не дома, — ответил Беня, и глаза его загорелись. Он явно имел что сказать по этому поводу. — Я хочу дать тебе задание… Ты отдыхай, приходи в себя, а за это время напиши статью. Или ряд статей, — сказал он. — Нам они очень пригодятся. Ты же знаешь, что происходит с нашим тиражом… В прошлом месяце было шестьдесят тысяч экземпляров, а в этом — только пятьдесят пять. И те не расходятся. Торговля возвращает почти половину.
Об этом все знали, так что ничего нового Беня не сказал. Трудно стало работать. Трудно продавать областную газету, когда все лотки забиты всякой иногородней макулатурой. Эти издания только по недоразумению называют газетами. Все эти «Черные ящики», «Очень страшные газеты», «Криминальные хроники» и прочая дребедень.
Но дребедень-то дребедень, а прилавки забиты и малограмотное в абсолютной массе население их покупает. Это называется конкуренция…
— Так что я придумал кое-что, — продолжил Беня. Его лицо приняло вдохновенное выражение. Так бывало всегда, когда его осеняли мысли о высоком. — Мы сделаем такой же материал, как во всех этих листках, только он будет действительно подлинным. И мы же напишем лучше, чем все эти доморощенные авторы «Черного ящика» и «Криминальной хроники». Мы же лучше умеем писать, чем они.
— Так о чем писать? — не вытерпела я. — Что за статьи ты хочешь иметь от меня? — Беня любил долгие рассуждения, и в этих случаях его следовало подталкивать…
— Ну вот, — торжественно сказал Беня. Он приступал к главному. — Я узнал из достоверных источников о том, что в Белогорске творится что-то невероятное. Вот поезжай туда и напиши.
— А что именно? — уточнила я. — Что такого невероятного там происходит? Летающие тарелки приземлились?
Дело в том, что я родилась и выросла в Белогорске. Там прошло мое детство, да и ранняя юность. Оттуда я уехала поступать в университет… Там жила моя мама. Я сравнительно часто навещала ее и отлично представляла себе, что если вдруг инопланетяне захотят высадиться на Земле, Белогорск будет последним по вероятности местом, где это произойдет…
Обычный районный центр. Правда, большой. Крупный железнодорожный узел. Но это все, что можно сказать интересного о моем родном городе. Если бы не мама, я вообще бы век в него не приезжала.
Что потрясающего может происходить в Белогорске? Пыль, грязь, отравленная экология, по вечерам темные улицы и толпы матерящихся хулиганов… Обычный глубоко провинциальный русский город. К сожалению, конечно, обычный. Но тут уж ничего не поделаешь.
— Лучше, — ответил мне Беня. — Гораздо лучше летающих тарелок… Что тарелки? Это всем надоело уже. Никто не верит в эту ерунду. Нет, там лучше.
— Так что же? — переспросила я, напрягая воображение в поисках того, что могло бы произойти в этой дыре…
— Понимаешь, какое дело… Там стали пропадать люди. Только женщины. И только молодые женщины. Уже пропало четыре…
— Что — новый Чикатило? — спросила я, содрогнувшись. Да, это было то, о чем я не подумала. Тарелки — ерунда, а вот новые чикатилы могут появиться в любом городе…
— Откуда я знаю? — театрально воскликнул Беня и округлил глаза, — Может быть… Пропало четыре женщины. От восемнадцати до тридцати лет. Найти не могут.
— Может быть, они и не пропадали вовсе? — сказала я, — Мало ли что. Просто уехали куда-то и не сказали никому… Всякое бывает. У нас народ напуганный. Начитаются разных газеток, им везде теперь маньяки мерещатся.
— Без голов? — торжественно спросил меня Беня. Он закурил вторую сигарету и пустил дым из ноздрей, став похожим на сказочного конька-горбунка.
— Что «без голов»? — не поняла я.
— Ты хочешь сказать, что все четыре женщины решили уехать без голов? — сказал Беня. — Головы они решили оставить в родном городе, а сами уехали?
Я оторопела и только потом поняла, что Беня имел в виду. Он вообще любил сюрпризы, так что мне следовало бы быть к этому готовой. Но я была не готова, и он застал меня врасплох.
— Пропали четыре женщины, — произнес Беня уже серьезно. — Их искали. Нашли только головы… Все четыре отрезанные мертвые головы. Как тебе это нравится?
Кому же такое может понравиться? Конечно, кроме того, кто это сделал…
— А тела? — спросила я. — Тела не нашли?
