— Все три — непростительные для газетчика, — ответил Павел спокойно и рассудительно. — Первая ошибка — фактическая. Я не прокурор, а заместитель прокурора. Если ты в своей статье назовешь меня прокурором, я буду иметь массу недоброжелателей. Они подумают, что я самозванец и обманул журналистку. Второе — Франц не руководящий работник. Стоит тебе посмотреть на этот сарай под названием «клуб», и ты поймешь, что слово «руководящий» не может быть применено к человеку, имеющему отношение к этой развалюхе… И третья ошибка — не ошибка, а поспешное заключение. То, чем Франц занимается в этом, так называемом, «клубе» — вовсе никакая не культура. Эти танцы — только повод для драк, пьянок, растления и прочего хулиганства. В темноте грохочет дикая музыка, и под нее прыгают пьяные хулиганы со своими марухами.
— Зачем же Франц делает такое у себя в клубе?
— Я же сказал тебе, что клуб государственный. Это значит, что денег нет ни на что… Хоть закрой этот клуб вовсе, хоть сожги его дотла… Впрочем, так наверное, в конце концов и случится… А Францу же надо на что-то жить. Есть, пить, одеваться. Вот он и организовал эти танцы. С этого он и живет. Вот тебе и вся культура… Эти танцы — самый рассадник подростковой преступности в городе. Кошмар какой-то. Что ни дело с хулиганской компанией, с любой — обязательно в протоколе этот клуб и танцы фигурируют. Я бы давно прикрыл там это все, да неудобно. Все-таки для Франца это неплохая кормушка. Должен же и он чем-то жить.
— Теперь ты и подавно не закроешь, — произнесла я, потому что успела понять натуру Павлика. Он — добрый парень.
— Теперь, конечно, не закрою, — согласился он, невесело качая головой. — Все же давай пойдем к нему завтра. Хоть он и скотина порядочная, а жалко мужика.
— Хорошо, — согласился я, — Пойдем. Как мы встретимся с тобой? Мне зайти к тебе?
— Да, — улыбнулся Павел, — Заходи в половине седьмого, У меня как раз заканчивается рабочий день. И пойдем.
Больше ему нечего было мне сказать, и мне больше не о чем было его спрашивать. Теперь оставалось только ждать развития событий.
Я встала и попрощалась до завтра. При этом я поймала на себе мгновенный взгляд Павлика и подумала, что, наверное, он не врет, что ждал меня все эти годы…
— Ходи по городу осторожнее, — еще раз улыбнулся мне Павел. — Помни о нашем разговоре. Тут стало небезопасно. А я не хотел бы, чтобы ты стала шестой жертвой. Особенно теперь.
— Теперь — это когда? — не поняла я.
— Когда ты приехала сюда, и можно сказать, что я тебя дождался, — ответил Павел.
Все было бы в жизни совсем хорошо, но только свекровь отравляла жизнь Надежде Владимировне…
Подумать только — женщине двадцать семь лет, она имеет высшее образование и сама уже мать двоих детей, а эта злобная старуха позволяет себе вмешиваться во все ее дела.
И детей она не так кормит и не так воспитывает, и обед готовит неправильно, и белье замачивает неудобно. Не перечислить всего, что не нравилось свекрови. На самом деле, ей просто скучно, вот старуха и бесится. Надежда Владимировна все это понимала, но ничего сделать не могла.
Оставалось только ждать, когда свекровь умрет, и вопрос решится сам собой. От мужа никакой защиты быть не могло. Он хоть и все понимал и знал, что ежедневные скандалы происходят исключительно из-за нрава его мамаши, как-то не считал возможным цыкнуть на нее.
Надежду Владимировну это обижало, но со временем она просто притерпелась к такой пассивной позиции мужа. Ну его…
«Что же ты за мужчина, если не можешь защитить собственную жену?» — спрашивала она у него поначалу. На это он пожимал плечами и говорил, что вот когда на Надю нападут хулиганы или грабители, он вступится за нее. А от своей матери не видит необходимости защищать жену.
Как будто хулиганы нападают каждый день! Можно всю жизнь прожить, и никакие хулиганы не нападут. А эта старая стерва целыми днями зудит и зудит над ухом. Прямо жить не хочется…
А уж когда муж перевелся на работу, связанную с недельными командировками, Надежда Владимировна просто свету не взвидела. Представляете себе — целыми вечерами пререкаться со свекровью?! Хоть домой не иди.
Но муж не мог отказаться от такой работы. Он прежде служил в милиции, потом уволился, некоторое время мыкался без дела, а потом все-таки нашел интересное предложение.
Нужно было ездить экспедитором-охранником. В вагон загружаются ценные товары, туда же садится экспедитор, и вагон отправляется в путь. Сейчас все так разворовывают на железной дороге, что без здоровенного мужика внутри вагона не обойтись.
Оплачивается такая работа вполне прилично. Не всякий на нее пойдет, да и не всякого возьмут. Во-первых, все время поездки. И довольно длительные — по пять-семь дней. Пока туда, и потом пока обратно…
И опасная работа, между прочим. Это ведь хорошо ездить так до тех пор, пока кто-то серьезный не Захочет залезть в вагон. А как поедет вагон через какую-нибудь Чечню поганую, тут только держись… Залезут, охраннику голову снесут и не поморщатся.
