А специалисты из Москвы сказали, что женские груди и ягодицы — это излюбленные части тела у людоедов. Они убивают человека, отрезают груди и вырезают ягодицы. Они едят это, а остальные части тела выбрасывают.
То есть они могут есть все, но эти части тела считаются как бы деликатесами. И если имеется выбор и обилие пищи, то остальное выбрасывают. Вот мы и нашли в могильнике остатки. То, что не пошло в пищу людоеду.
— Какой ужас, — сказала я, приходя понемногу в себя от потрясения.
— Тебе будет, что написать, — отозвался мой собеседник. — Твою статью будут читать, и ты получишь хороший гонорар. Такое не каждый день происходит.
— Да уж, — сказала я, — Но ведь ты не разрешил мне писать об этом. Когда вы поймаете этого людоеда? Это же неизвестно. Может быть, вы будете его искать год или два…
Павел задумался. Кофе разлился по полированному столу и капал на пол кабинета. Надо было бы его вытереть, но я не видела тряпки поблизости, а Павел как будто не заметил моей оплошности.
Зазвонил телефон. Заместитель прокурора снял трубку и выслушал то, что ему сказали.
— Так это точно она? — спросил он потом. — И сроки точные? Вы уверены? Ну, ладно.
Павел повесил трубку, и сказал мне печально:
— Сейчас у тебя будет возможность встретиться еще с одним своим одноклассником. Я знаю, что ты вообще не питаешь особенной любви к таким встречам, но тут уж ничего поделать не могу.
— Кто этот одноклассник? — спросила я нервно.
— Франц Бауэр, — ответил Павел. — Может быть, тебе будет на этот раз даже интересно с ним встретиться. Может пригодиться потом для твоей статьи. Все-таки родственник потерпевшей.
— Так вы нашли его жену? Ее, кажется, звали Валентина?
— Нашли, — кивнул Павел и поморщился: — Так я и знал… Всегда так бывает почему-то. Худшие опасения всегда сбываются.
— Так она мертва? — уточнила я.
— Еще как, — ответил Павлик с мученическим выражением лица. Он скривился так, словно у него болели зубы. — Думаешь, приятно будет с ним сейчас говорить? Он же знакомый, как-никак… Мне еще удалось подстроить все так, что ему сообщили о находке другие. Мне не пришлось делать этого самому.
— Ее тело было в той яме? — спросила я и содрогнулась при этом ужасном воспоминании…
— Нет, там его нет, — ответил Павел, — Нашли ее голову. Еще одна голова… Теперь у нас есть пять голов и четыре тела…
— И Франц сейчас придет?
— Ну да. Мне позвонили и сказали, что он только что опознал голову Валентины. Ее и так узнали, это просто было нужно для процедуры. Чтобы опознал близкий родственник. Теперь он идет сюда.
— А зачем?
— Зачем? — горестно удивился моему вопросу Павел. — Затем же, зачем и ты здесь… Затем же, зачем меня утром вызывал глава районной администрации. Чтобы узнать, когда мы поймаем убийцу-людоеда. Кстати, ты не должна говорить Францу о том, что я тебе рассказал. Ему просто предъявили голову, и он опознал в ней жену. А про то, что у нас орудует людоед, он не знает. И знать пока не должен, а то слухи пойдут по всему городу. Человек, которому только что показали мертвую голову жены, не сможет хранить молчание и скрывать то, что знает.
— Это естественно, — сказала я.
— Да, — согласился Павел. — Это так же естественно, как и нецелесообразно. Незачем сеять панику в городе. От этого мы не поймаем людоеда скорее.
— Наверное, ты прав, — ответила я. — А когда вы поймаете убийцу?
Павел закурил и плеснул себе в чашку немного коньяку.
— Скоро поймаем, — сказал он решительно. — Если только он не уедет или не «ляжет на дно». Тогда, конечно, все.
Тогда не поймаем, и он скоро объявится в другом городе. Насчет «лечь на дно» — это маловероятно.
— Почему?
— Потому что это, конечно, маньяк. А маньяк — он и есть маньяк. То есть, прежде всего, — человек психически ненормальный. Одержимый своей манией. Он не сможет затаиться и спокойно выжидать, пока все уляжется. Если уж он дошел до пяти убийств и вообще, в буквальном смысле, попробовал вкус свежей человеческой крови… Он так просто не остановится.
— Какой кошмар! — произнесла я машинально. Значит, будут новые трупы, новые головы в помойных баках, новые убитые горем родственники…
— Кошмар, — согласился Павел, — Но это же и погубит маньяка. Рано или поздно он попадется. С каждым убитым им человеком, он приближается к следственному изолятору.
— Но вы хоть принимаете какие-то меры для того, чтобы найти его скорее? — не выдержала я. Меня возмущали слова Павла о новых жертвах. Я подумала о том, что он говорит так, потому что у него нет жены, нет дочки, которые могли бы стать жертвами…
Конечно, в деловом плане он был совершенно прав. Нельзя сеять панику среди населения. Нельзя торопить события. И повальными облавами тут ничего не решишь. Просто каждый вечер на улицу выходит человек. На вид, скорее всего, абсолютно нормальный. Этот человек ходит, общается с людьми, говорит с ними. И никто не может даже представить себе, что перед ним только личина человека. Что существо, идущее по тротуару и дающее прикурить, или спрашивающее, который час — уже вовсе не человек…
«Как пройти к рынку?» — спрашивает женщина у идущего навстречу прилично одетого мужчины.
