Я встретила нескольких своих старых знакомых. Все они только и говорили, что о пяти странных и зверских убийствах. Я не сказала никому, что собираюсь писать об этом статью. По опыту, не своему, конечно, знаю, что журналист не должен слишком близко подходить к преступлению. В противном случае излишнее любопытство и неосторожность будут наказаны.
Нельзя слишком быстро приближаться к преступнику. А это означает, что ты не должен говорить всем и каждому, что интересуешься этой проблемой. Тогда ты можешь случайно заинтересовать самого преступника. И он захочет познакомиться с тобой поближе…
Особенно это касается маньяков. А в том, что мы имели дело с маньяком, сомневаться не приходилось.
Все-таки, как бы не было дорого на рынке мясо, это не повод для нормального человека готовить себе отбивные из филе убитых женщин…
Так что я слушала сбивчивые рассказы знакомых, кивала головой, но сама ничего не говорила.
Во второй половине дня я зашла домой и предупредила маму, что вернусь, может быть, поздно.
— Знаешь, — сказала мне мама, грустно улыбаясь, — В другое время я, может быть, даже обрадовалась бы за тебя. Тебе ведь нужно развеяться после всего, что с тобой было… Но сейчас я буду очень тревожиться за тебя.
— Ничего, мамочка, — ответила я. — Как бы не было страшно сейчас на улицах по ночам, все же в сопровождении заместителя прокурора по улицам ходить все еще можно.
— Ты идешь куда-то с Павликом? — спросила мама, и я заметила, что она обрадовалась.
— Да, — сказала я. — Так что можешь не волноваться. Павлик — надежный эскорт для молодой женщины. Не волнуйся, если я приду очень поздно, — я поцеловала маму и пошла к центру, чтобы зайти за Павликом.
«Наверное, он волнуется целый день, — думала я игриво. — Он, должно быть, “чистил перышки” перед свиданием». Мне ведь было ясно, что как ни крути, а Павлик затеял наш поход к Францу не только для того, чтобы облегчить участь ему. Он хотел использовать это и как предлог пообщаться со мной на неформальной почве, как теперь говорят…
Но вот тут я ошиблась. Вернее, жизнь внесла свои коррективы в планы этого вечера.
Едва я открыла дверь кабинета, мне в лицо вылетели клубы синего табачного дыма. Накурено было так, что, казалось, это настоящая газовая атака.
За столом и на стульях у стены сидели человек семь мужчин. Некоторые из них были в милицейской форме, а некоторые — в штатском. Я не успела их всех рассмотреть, но и те, что были в обычных костюмах, своими выражениями лиц ясно давали понять, кто они такие…
Это было собрание серьезных мужчин. Ни одной женщины среди них не было. Говорили довольно громко и все вместе. Когда я просунула голову, высматривая за дымовой завесой Павлика, то услышала сразу несколько обрывков фраз.
— Сделать круглосуточные посты… — говорил один.
— Нет столько людей для сопровождения электричек… — говорил другой.
— Потому что он не остановится, а будет продолжать… — как бы отвечал третий голос.
При скрипе двери и моем появлении голоса смолкли, и все уставились на меня.
Павлик встал из-за стола и вышел ко мне в коридор. Вид у него был возбужденный, и, похоже, он к этому времени совершенно забыл о наших планах.
— Мне кажется, что ты не очень то склонен идти сейчас на танцы, — сказала я сама, видя его выражение лица. — Ты занят, я вижу.
— Новые обстоятельства, — ответил он растерянно. Вид у Павлика был смущенный, он чувствовал себя неловко оттого, что не сможет пойти. Действительно, сам же все придумал, а теперь вот…
Естественно, я нисколько не винила его. Он занят — это было понятно, и ничего не было удивительного в том, что в городе, где каждый день маньяк убивает людей, у прокурора нет времени ходить на танцы с приезжими журналистками…
— Извини меня, — с чувством сказал он. — Оперативное совещание… Ничего не могу сделать. Зато я завтра тебе кое-что расскажу.
— Да не извиняйся, — ответила я. — Я все прекрасно понимаю. Обстоятельства могут меняться каждый час. Мне, как журналисту, это вообще отлично ясно.
— Ну и хорошо, — немного успокоился Павлик, — Приходи завтра, пожалуйста. Придешь?
— Конечно, приду. Куда же я денусь? — ответила я. — До тех пор, пока не поймаете, я буду приходить к тебе каждый день.
Было похоже, что такой ответ ему не понравился. Да, получилось несколько резковато, подумала я.
— Не обижайся, — решила я загладить свою оплошность. — Это у меня просто так вырвалось. Оттого, что я хочу поскорее узнать новости про это дело. На самом деле, мне жаль, что мы не сможем с тобой пойти сегодня в клуб.
Павел посмотрел на меня внимательно и просиял.
— Это уже что-то новое, — сказал он. — Я слышу какие-то новые слова и интонации… Кажется, мне удалось пробить твою ледяную непрошибаемость? Да?
— Не радуйся слишком рано, — кокетливо ответила я. — Просто мне стало жалко тебя за то, что ты сидишь тут, в накуренной комнате в то время, как на улице такая хорошая погода.
Тем не менее мне не удалось отрезвить его, и теперь глаза Павлика засияли. Странно было видеть его улыбающимся в такой момент. Он был весь измученный, лоб его сверкал от мелких капелек пота, галстук съехал в сторону…
