— То, что я одна, наверное, — произнесла я задумчиво. Я, может быть, сказала бы и еще что-нибудь, но в этот момент дверь распахнулась и вместе с ворвавшимися в кабинет воплями из зала появился милиционер.
Он закрыл за собой дверь поплотнее и неприязненно посмотрел на Франца. Меня он вообще как бы не заметил. На вид ему было лет двадцать пять, он был маленького роста, с плохо выбритым лицом. На плечах его были погоны с двумя лейтенантскими звездочками.
— В последний раз, — сказал он вместо приветствия. — В последний раз, и больше не просите.
С этими словами он уселся на стул и стал доставать из кармана кителя пачку сигарет «Родопи».
Я вопросительно посмотрела на Франца. Кто это, и что ему тут нужно? И что означают его слова про последний раз?
Мы молчали. Так прошло несколько минут, после которых лейтенант раздраженно сказал:
— Ну, идите, идите… Бог с вами, если уж у вас такое несчастье… Идите уж, я тут посижу, хоть и не переношу я вашей музыки и рож этих поганых в таком количестве.
Я поняла, что этот лейтенант — участковый уполномоченный. Тот, которого вчера попросили подежурить тут. Почему же он пришел сегодня?
Мы с Францем недоуменно посмотрели друг на друга.
— Вас попросил прокурор? — спросила я, обращаясь к лейтенанту. — Это оттуда вас попросили прийти сюда и подменить директора клуба?
Участковый кивнул:
— Ну да… Привязался, как репей. Говорит, последний раз уж придите, помогите человеку… А у меня сейчас самая работа, понимаете. Мне участок обходить надо, сейчас ведь самое время. А мне тут сидеть, в этом гадюшнике… Как будто вообще мало хлопот с этими дискотеками, — участковый враждебно покосился на Франца. — Вы тут деньги зарабатываете, а нам потом расхлебывай ваши безобразия. Что ни дискотека, заканчивается дракой… Закрыть бы вас совсем, лучше бы было.
Он замолчал на секунду. Потом набрал воздуха в легкие и добавил более мирным тоном:
— Ну ладно… Об этом все равно сейчас говорить не будем. В общем, идите уж домой. Раз уж сам Кротов за вас попросил, то помогу. Подежурю и сегодня за вас, хоть я и не обязан.
— Может быть, и правда? — сказала я нерешительно, глядя на бледное лицо Франца. — Давай пойдем. Тебе все равно сейчас тяжело, хоть ты и бодришься… Пойдем, раз товарищ лейтенант предлагает помощь.
Франц секунду поколебался, потом встал и поблагодарил участкового. Мы пошли к двери.
— Так запомните: в последний раз! — крикнул нам вдогонку лейтенант, перекрикивая грохот музыки. — Ключи от кабинета своего завтра с утра у меня возьмете…
Дискотека была в самом разгаре. Мы протолкались сквозь плотную толпу скачущих подростков. В нос били сильные запахи пота, давно немытых тел и дешевой косметики.
— Раз уж ты освободился пораньше, то проводи меня до дома, — сказала я. — А то я забрела к тебе одна и все время как раз думала о том, как буду добираться домой в темноте.
— Конечно, провожу, — сказал Франц, беря меня под руку. — Я вообще очень благодарен тебе за то, что ты пришла навестить меня. Тем более после стольких лет… И как раз в такой момент, когда мне так требуется поддержка.
— Как Павлик о тебе заботится, — сказала я. — Он не смог сегодня прийти, как обещал. И не знает о том, что я собралась одна к тебе. Но позвонил участковому, опять попросил его тебя подменить. Он все-таки очень хороший человек.
— Да, — согласился Франц. — Друзья познаются в беде. Это так, и про Павла я хорошо понимаю, что он — настоящий товарищ…
Франц помолчал. Мы шли по темной улице, удаляясь от клуба. Мы отошли уже на приличное расстояние, а музыка все еще была слышна. Если эти кошачьи визги и рев раненного гиппопотама можно назвать музыкой…
— Павел — молодец, — добавил еще раз задумчиво Франц. Потом сказал: — Марина, я сейчас могу проводить тебя до дома. Тут ведь недалеко, особенно если срезать угол и идти дворами и через старый рынок… Может быть, сначала зайдем ко мне? Вот мой дом как раз, — он указал на одноэтажный деревянный дом за низеньким забором. — Вот здесь я живу, — пробормотал он, — Я ведь теперь один… Зайдешь? Посидим полчасика, у меня кофе есть хороший.
— Я по вечерам кофе не пью, — ответила я. — И так не заснуть бывает по ночам… А с кофе совсем беда будет.
— Так зайдем? — чуть более настойчиво предложил Франц. В его голосе я услышала просительные нотки и подумала: «В конце концов — какая разница? Уж если я все равно пришла к нему, чтобы поддержать его, то почему бы и не посидеть у него? Мы же взрослые люди, и нет никакой разницы, где мы посидим — у него в клубе или дома… Коли уж я совершила этот довольно странный для меня поступок — пришла к бывшему однокласснику со словами сочувствия о его жене, которую даже не. видела никогда. Как говорят: снявши голову по волосам не плачут. Отчего же и не проявить милосердие?»
— На полчасика, — сказала я и взялась за дверцу калитки. Она была незаперта. Мы взошли на крыльцо, и Франц, тычась ключом в темноте, отпер дверь в дом.
