Бедняга Павлик, подумала я.
— А как же Франц? — спросила я вдруг, неожиданно для самой себя. — Он ведь будет нас ждать…
Наступила короткая пауза, после чего Павлик развел руками и сказал:
— Ну… Что же я могу поделать… Мне и вправду не вырваться. Я потом перед ним извинюсь. Он должен меня понять. В конце концов, я работаю как раз над этим самым делом, и он больше других заинтересован в том, чтобы я поскорее нашел маньяка. Правда?
— Правда, — согласилась я с ним. Он был совершенно прав, и я вообще подумала, что зря напомнила ему, занятому человеку, о Франце.
— Так ты завтра придешь? — спросил он еще раз, уже взявшись за дверь, чтобы открыть ее.
— Конечно, — сказала я, — Я буду всю ночь сгорать от нетерпения и с самого утра прибегу узнать новости.
— Отлично. Я жду, — ответил Павлик и скрылся вновь за клубами дыма от милицейских сигарет.
Я вышла на улицу. Возвращаться домой не хотелось. Мне почему-то казалось, что мне следует пойти куда-то. Куда?
Бывает такое ощущение, когда ты точно чувствуешь, что тебе обязательно нужно что-то сделать, но ты забываешь, что именно. От этого усиливается тревога, и ты начинаешь нервничать.
«А… — поняла я. — Мне, наверное, нужно зайти к Францу и сказать ему о том, что Павлик занят… А потом уйти домой. Или немного побыть самой с Францем, раз уж так получилось».
Хотя я и плохой утешальщик. Во-первых, меня саму не худо было бы утешить. А кроме того, я совершенно не знаю, как это вообще делается. Как утешают мужа, у которого съели жену?
Да и мое ли это дело?
Я остановилась прямо на тротуаре и задумалась. Кругом меня шли люди, по мостовой ехали машины, но я не замечала ничего вокруг. У меня было достаточно поводов для этого.
Люди возвращались с работы, шли еще по каким-то делам. Замуторенные мамаши тащили своих детишек из детских садиков. В одной руке тяжелая сумка, в другой — хныкающий упирающийся малыш…
Где-то на окраине городка стоит клуб, где сидит несчастный Франц. И ждет нас.
Наверное, это мое дело, подумала я. Как говорили в старину — кто, если не ты? И почему бы мне не пойти туда, не поговорить с Францем? Может быть, ему станет легче от этого.
Правда, потом мне придется возвращаться одной к себе домой. А этого мне очень не хотелось. Я так гордо и самоуверенно сказала маме, что у меня будет провожатый, да еще такой надежный, а теперь выйдет по-иному.
«Ладно, что-нибудь придумаю», — решила я и приняла направление в сторону клуба.
Я примерно помнила, где он находится. Не так уж много новых зданий построили тут за годы моего отсутствия. Правда, все же мне пришлось несколько раз спросить у прохожих, где точно располагается клуб «Маяк». Они указывали мне дорогу и при этом странно смотрели на меня.
Я поняла, что Павлик, наверное, был прав, когда говорил, что Франц придумал не самый лучший способ зарабатывать деньги. Судя по взглядам прохожих, этот клуб пользовался дурной репутацией.
Впрочем, как же сейчас упрекать интеллигентного человека в том, что он нашел не очень хороший способ заработать? Да его хвалить надо и, может быть, еще наградить почетной грамотой.
При нищенстве, в которой живет государственная культура и люди брошены на произвол судьбы, героями являются все, кто хоть как-то может заработать. Иначе просто вымрут, и не будет у нас вообще никакой культуры. Хоть себя сохранят…
Клуб оказался действительно препаршивым местом.
Когда я подошла к нему, танцы уже начались. Изнутри доносилась скачущая дикая музыка, перед входом толпились подвыпившие подростки. Некоторые были с мотоциклами и мопедами. Пахло выхлопными газами и перегаром.
Афиша извещала, что три раза в неделю здесь проводятся «вечера танцев». Внутрь меня пустили свободно, даже не задав ни одного вопроса. Наверное, мой вид свидетельствовал о том, что я пришла сюда не танцевать.
Действительно, среди танцующих было очень мало людей старше двадцати, а те, которые были, выглядели совершенно определенно. Это было хулиганье со всеми присущими ему аксессуарами.
В полутемном зале, больше похожем на конюшню, в слепящих лучах прожекторов двигалась толпа. Это не были танцы в прямом смысле слова. Эти люди вряд ли вообще представляют себе, что такое танец, пусть даже и современный.
Просто толпа колыхалась, визжала, подпрыгивала…
Франц стоял рядом с патлатым диск-жокеем и смотрел перед собой вперед невидящими глазами.
— Павлик не смог прийти, — сказал я ему, когда подошла поближе и он меня заметил. — Но я решила все же навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?
— Все нормально, — ответил он, и я сумела оценить его мужество. Всего один день понадобился ему, чтобы прийти в себя от того потрясения, которое он испытал.
— Ты хочешь танцевать? — спросил он меня и чуть заметно улыбнулся.
— Я собираюсь танцевать весь вечер до упаду, — ответила я, и Франц меня понял.
— Тогда пойдем ко мне в кабинет, — сказал он и указал на дверь в конце зала, за столиком диск-жокея. — Там потише, и можно поговорить! — Это он уже не сказал мне, а проорал в ухо, потому что музыка прибавила децибел.
