— По какому принципу вы действовали? — поинтересовался я.
— Я исходил из того, что все пострадавшие — женщины. И сделал вывод, что преступления совершены на сексуальной почве. А это означает, что из группы больных я выделил тех, кто страдает сексуальными расстройствами.
Это уже было что-то. Я кивнул головой, одобряя действия капитана.
— Таковых оказалось четыре человека. Причем двое — женщины.
— Женщин тоже нельзя исключать, — заметил я. — Психозы бывают разные…
Тут мне стало стыдно за свое глубокомыслие, и я решил больше не перебивать Фишера. Он очень опытный работник, и без моих подсказок все понимает.
— Я и не исключаю, — ответил он спокойно. — Просто у данных больных женщин заболевания вряд ли связаны с возможностью насилия. Так врачиха сказала…
— Это мы еще посмотрим, — произнес я. — Потребуется дополнительная проверка. Очень может быть, что нам придется прибегнуть к помощи областных психиатров. Один ум — хорошо, а два — лучше.
— Пока что я занялся для начала мужчинами, — сказал Фишер, игнорируя мои слова и продолжая свой неторопливый рассказ — Один сразу отпал. Он обратился к врачу сам полгода назад… У него непреодолимое влечение к мальчикам. Он это заметил и сам обратился к врачу с просьбой помочь ему.
— Порядочный человек, — сказал я. — Такое редко встречается. Хоть и сексуальный маньяк, а честный парень.
— Я тоже так считаю, — коротко ответил капитан. — Кстати, он уже пошел на поправку.
— Да? — изумился я. — Интересно, что врачиха с ним сделала?
Фишер улыбнулся своим обветренным лицом.
— Я тоже спросил, — произнес он. — Любопытно все же стало, как можно вылечить такое.
— Ну, и что вы узнали?
— Да ничего интересного, — ответил он. — Оказалось, что в психиатрии рецепты еще примитивнее, чем у нас в работе.
— То есть? — не понял я.
— Да такой же шаблон и грубость в подходе к проблеме, — сказал грустно начальник УТРО. — Мне даже скучно стало, как узнал. Оказывается, везде одно и то же.
— Что вы имеете в виду? — все еще не понимал я его разочарования.
— Да она сказала, что лечит его по схеме… Сначала колола средство, которое вообще подавляет половое влечение. К кому угодно и к чему угодно, — пояснил капитан. — Я так думаю, что-то вроде брома… Просто сделали парня бревном без всяких желаний.
— Ну, а потом?
— А потом стала формировать «правильную» сексуальную ориентацию. Так она сказала во всяком случае. Картинки там показывала, и всякое другое… Беседы вела, про нормальную жизнь рассказывала. Тоска одним словом.
— Почему тоска? — с интересом спросил я. Не ожидал я от заскорузлого Фишера такой сложности мировосприятия…
— Да потому что не должно такое помогать по-настоящему, — сказал он с досадой, — Ежу понятно… Взрослый человек хочет мальчиков. Это же серьезное отклонение. На высоком уровне. Гены там, гормоны, воспитание, условия жизни… Я же говорю: ежу понятно. А тут сначала химию вкололи. Довели до отупения. Одним словом, если своими словами называть — сломали человека. Уничтожили. А потом стали создавать, лепить заново. И кто лепит? Врачиха… Да будь она сто раз умной, все равно, что она — Господь Бог, что ли?
Фишер замолчал на секунду, а потом развел руками и добавил огорченно:
— Не-ет… Я думал, хоть у них там посерьезнее все поставлено.
— Не отчаивайтесь, — успокоил я его. — Про нас тоже такое говорят… А что второй больной?
Второй, как выяснилось, мог вполне это сделать. Женоненавистник, агрессивен, взрывного темперамента.
— Но тут два фактора, — в конце сказал капитан. — Во-первых, врачиха сказала, что он прошел курс лечения у нее и сейчас опасен быть не может. Уж не знаю, какое лечение… Наверное, тоже бревном сделала… А во-вторых, главное. У него больная печень, кроме всего прочего. И он уже две недели в санатории в Ессентуках. Так что он быть не может. Его тут не было все это время.
— Мог приезжать? — насторожился я.
— Я, конечно, проверю, — ответил начальник УГРО мрачно и безнадежно. — Теоретически, наверное, мог и приезжать. То есть сел утром в самолет, прилетел, убил, расчленил, спрятал все. Потом на машине в аэропорт, и обратно на самолете в Ессентуки… К следующему утру он на месте.
— Вы рассчитали по времени? — спросил я.
— А что тут рассчитывать? — сказал Фишер. — Сам отдыхал в Ессентуках года три назад… И так он сделал три раза уже. Три ведь жертвы. Он, этот парень, инженер на хлебозаводе. На путевку денег еле наскреб. Теперь такие цены на самолет, что ахнешь. И три раза проделывал такое? На самолете туда и обратно? Да еще на машину от аэропорта в оба конца… Это же миллионером надо быть… Да и зачем ему сюда летать за этим? Убивал бы там прямо… Как говорится, не прерывая заслуженного отдыха и курса лечения… Нет, это не он. Хотя я проверю.
Так бывает всегда. Это будни сыскной работы. Каждый день появляются ниточки. Ты радуешься, хватаешься за них, и все они рвутся в самом начале. Все они ложные…
