От такой работы охватывает отчаяние. Фишер трудился в кабинете психиатра над картотекой целый день в общей сложности. И что? Ничего… Есть результат его работы? Есть. Теперь мы твердо знаем, что найти маньяка таким путем мы не сможем. Вот результат.
С другой стороны, следовало проделать эту работу. Мало ли что? Никто не знает, где лежит успех.
Рассчитывать на него не особенно приходилось с самого начала. Дело в том, что мы ведь не в Америке живем. Это там каждый человек спокойно в случае чего обращается к психиатру.
Так вообще любой мало-мальски обеспеченный человек имеет своего личного психиатра и беседует с ним еженедельно. Просто так, для тонуса… Там считается хорошим тоном в обществе сказать: «Я с вами завтра в пять часов встретиться не могу. У меня беседа с моим психиатром…» И фраза эта сразу вызовет к вам повышенное уважение и доверие. Значит, вы серьезный уважаемый человек. Небедный, разумный, цивилизованный.
А у нас? Попробуйте скажите кому-нибудь, что вы ходите к психиатру… От вас шарахнутся все друзья и знакомые, а на службе через неделю выяснится, что ваша должность, ну, просто непременно сокращается по производственной необходимости.
Вот так. У нас обратиться к психиатру — это пятно на лицо. Не дай Бог, кто-нибудь увидит вас в очереди к кабинету психиатра. Это — конец. Гражданский и социальный…
То, что убийца — псих, сомнений не вызывало. Но наверняка он никогда не обращался к врачу. Наверняка!..
Вокзал темной массой вырос мне навстречу. Он был освещен изнутри, но окна были маленькие и матовые, так что свет еле пробивался наружу.
Привокзальная площадь, вся заставленная ларьками, была теперь, поздним вечером почти пустынна. Ветер гнал через нее мусор, консервные банки, полиэтиленовые пакеты.
«Может быть, именно сегодня мы найдем убийцу», — подумал я с надеждой.
По правде сказать, такая надежда посещала меня каждый день. Три дня назад мне сообщили, что дело поставлено на контроль областной прокуратурой и областным управлением внутренних дел.
Из области позвонили и сказали об этом. Так всегда бывает в случае серийных преступлений, или особо тяжких случаев.
Это называется «взять расследование под контроль и оказать практическую помощь…»
На самом деле все, конечно, сводится к тому, что из области звонят два раза в день и требовательно спрашивают, пойман ли уже преступник. И когда отвечаешь, что еще нет, так удивляются и возмущаются, как будто преступник стоит под дверью прокуратуры…
Мне каждый раз хочется сказать областному куратору: «Если вам так странно, что мы еще не поймали маньяка, можете приехать и попробовать сделать это сами».
Полковник Соколов признался мне как-то, что испытывает точно такое же чувство по отношению к своему куратору из областного УВД.
«Но, может быть, сегодняшняя ночь станет решающей?» — еще раз с надеждой подумал я и шагнул в помещение вокзала. Попав в зал ожидания, я огляделся. Интересно, угрозыск уже расставил людей, как мы договаривались?
В зале ожидания людей было довольно много. Были транзитные пассажиры, женщины с детьми, одинокие командировочные, толстые тетки с обилием набитых сумок и чемоданов.
Все это людское многообразие постоянно находилось в некоем броуновском движении. Люди циркулировали по залу ожидания, входили и выходили, хлопали дверями туалетов. Они сновали между скамьями, на которых сидели и лежали, и буфетом, который торговал жидким чаем, страшно дорогой пепси-колой и холодными чебуреками подозрительного вида.
Агентов среди масс я не заметил. Может быть, это новые люди и я просто не знают их в лицо?
Я осмотрелся еще раз. Сколько тут мужчин? Два десятка, или три? Некоторые выходят наружу, некоторые, наоборот, заходя внутрь… Сколько их тут? Как уследить за ними?
Любой из них может быть этим самым маньяком-людоедом. У него на лбу ведь не написано.
Я прошел в пикет милиции. Там за столом сидел дежурный сержант в форме, а напротив него — двое в штатском, в которых я узнал агентов уголовного розыска.
Все трое курили и весело о чем-то переговаривались. Моего появления они совершенно не ожидали.
Я прошел, поздоровался и сел за стол рядом с сержантом. Конечно, все меня узнали и даже попытались потушить свои сигареты при моем появлении.
Я закурил сам, как бы давая понять, что проблема не в этом…
— Как дела? — поинтересовался я.
— Двоих проверили, — отозвался старший агент, одетый в куртку из кожзаменителя и мятую кепку. — Вот записи, — он протянул мне блокнот, в котором были записаны данные на проверенных граждан. Я взглянул. Один из проверенных был бомжом цыганской национальности. Другой — азербайджанцем, приехавшим, как он сказал, на рынок с десятью мешками мандаринов…
— Почему вы их проверили? — спросил я. — Что они делали?
— Цыган подходил к женщинам и говорил с ними. Был настойчив. Мы его задержали. Выяснилось, что он предлагал купить у него золотые женские часы. Вот и все.
— А второй? — поинтересовался я, решив не уточнять судьбу часиков. Если ты не хочешь, чтобы тебе лгали, не задавай острых вопросов…
— Второй приставал к женщинам с обычной целью, — ответил агент и ухмыльнулся.
