Вообще это был мой триумф. Как последний аккорд его было признание отца. Он после первого же раза, когда мы вернулись из церкви, посадил меня за пианино у нас дома и попросил исполнить специально для него гимн «Бог с тобой, доколе свидимся».
Когда я сыграл его, он не мог сдержать подобие слез на лице.
— Вот, я и дождался, — сказал он тогда, — Это большое счастье для меня… Хоть музыка и не профессия для мужчины, все же теперь я понимаю, что вы с мамой не зря старались и сотрясали комнату по вечерам.
Много ли нужно слов, чтобы окрылить восьмилетнего мальчишку? С тех пор я стал заниматься с еще большим рвением.
Мама решила, что ее занятий со мной недостаточно, и меня отдали в музыкальную школу по классу фортепиано.
В этом же году мой папа погиб в автомобильной аварии.
К нам домой приехал начальник автоколонны Ковалев — грузный мужчина в прорезиненном плаще. Он долго сидел молча, опустив красное лицо вниз. Потом привлек меня к себе и крепко прижал рукой к своему боку.
— Не пугайся, Франц, — сказал он тогда. — Мы будем вам помогать… Ты вырастешь хорошим человеком, таким же, как был твой папа.
Потом те же самые слова мне сказал пресвитер на похоронах. Комья земли стучали ритмично и глухо о крышку гроба. Мама почти без сознания опиралась на руки соседок. Хор запел в ту минуту:
А пресвитер взял меня за плечи и сказал, глядя в глаза:
— Ты очень похож на отца, Франц. Ты обязательно должен вырасти таким же хорошим человеком, каким был он…
Моросил мелкий дождик, наползали по небу со всех сторон тучи, и над наполовину заболоченным нашим райцентровским кладбищем надрывался хор:
После смерти отца нам с мамой много помогали. Выписали деньги из кассы профкома, несколько раз приходили мужики из автоколонны, помогали по хозяйству — рубили дрова на зиму, чинили крышу, сарай.
Мама продолжала работать все в том же детском саду, и там ей тоже все сочувствовали.
Я же стал очень быстро взрослеть. Наверное, по своему моральному развитию я в тот год сильно обогнал своих сверстников. У многих не было отцов, но мало кто хоронил их, видел своими детскими глазами всю эту процедуру.
Неприятности начались только через год.
Мама, оставшись одна, вероятно, «сломалась». Теперь я понимаю, что, наверное, этого следовало ожидать. У нее не было близких подруг. Муж заменял ей их. Теперь же она остро почувствовала одиночество.
Помощь по хозяйству от соседок и товарищей отца — это все же не то, что участие близких подруг.
Может быть, она бы не так болезненно переживала все это, если бы много времени тратила на меня. Но я был к тому времени на редкость хорошим ребенком, и ей просто не приходилось слишком уж много времени уделять мне. Я всю жизнь был до обидного «самодостаточным» человеком…
Короче говоря, мама начала выпивать. Довольно банальная история, если посмотреть вокруг…
И не то, чтобы она пила так уж много. Нет, конечно. Просто она выпивала в одиночку каждый день. Как она говорила, «чтобы развеселиться». Так оно и было. Спиртное приносило ей облегчение, щеки ее розовели, в глазах появлялся прежний блеск.
Постепенно это стало заметным. Мама не ходила по улице пьяной, не шаталась и вообще не делала ничего такого. Но город маленький, а наша и прилегающие улицы — это совсем тесный мирок. Так что люди стали замечать за мамой ее вновь открывшуюся «слабость».
Мы перестали ходить в церковь по воскресеньям. И не потому, что кто-то гнал маму оттуда. Нет, конечно… Просто достаточно было посмотреть на поджатые губы старух в молитвенном зале, когда мама появлялась, и все было понятно.
Несколько раз к нам домой приходил пресвитер с женщинами из прихода, но потом эти визиты прекратились. Кому же неизвестно, что если человек сам хочет пить, его от этого не отговоришь…
Впрочем, поскольку ничего криминального мама не совершала и нарушения общественного порядка не происходили, больше никто этим вопросом не занимался. Мама даже ходила на родительские собрания в мою школу, и там вообще никто ни о чем не догадывался. Школа была в другом микрорайоне, и нас там плохо знали.
Правда, мама ушла с работы в детском садике. Теперь она работала официанткой в ресторане при гостинице.
Она объяснила мне это тем, что там можно гораздо больше заработать, а нам ведь теперь особенно нужны были деньги. На самом деле, ей просто хотелось начать как бы новую жизнь.
Вероятно, мама чувствовала, что ей уже не удастся вести прежний образ жизни, и она решила сама принять решение, которое казалось ей правильным.
Мне было уже десять лет, когда случилось самое главное. То, что и определило, в известном смысле, мою дальнейшую жизнь…
