Голос его был отрывистый, глаза возбужденно горели.
Меня волновала ситуация, волновали слова мужчины, его голос и особенно его пылающий взгляд. Я почувствовала сильный прилив возбуждения.
Юбку я стащила через голову. Она еле слезла с меня, настолько была узкая. Когда я осталась совсем обнаженной и стояла перед Францем, не зная, что делать дальше, он сказал:
— Теперь пойдем на кровать.
Я смутилась:
— Ты все-таки совсем не хочешь раздеться? — спросила я. — Ведь не ляжешь же ты со мной в одежде. Это нелепо.
Но Франц ничего мне на это не ответил и опять усмехнулся. Он взял меня рукой за локоть и подвел к кровати.
— Ложись, — произнес он серьезным голосом и без улыбки. — Ложись на кровать.
Я села на постель, потом легла поверх одеяла, но тут Франц вдруг сказал мне, как бы раздумывая:
— Нет, ты не поняла меня. Или, точнее, я тебе не объяснил. Ты должна встать на четвереньки. Потому что я буду находиться сзади тебя.
— Но я так не хочу, — возразила я. — Может быть, потом… Но сначала я бы не хотела так, в этой позе.
— Я прошу тебя, — настойчиво сказал Франц. — Я очень прошу тебя, очень. Пожалуйста, сделай это.
— Это поза для очень близких людей, — возразила я. — Меня она будет смущать. Я не смогу до конца расслабиться… Давай сделаем это потом.
Франц нетерпеливо тряхнул меня за плечо.
— Марина, — сказал он, сдерживая себя и начиная трястись, как в лихорадке. — Я прошу тебя слушаться… Потому что я смогу только так, только в этой позе. Я знаю себя. Ну, пожалуйста, не упрямься.
Я вздохнула и сделала то, что он просил. Встав на четвереньки на кровати, я мысленно представила себя в этой позе. Как бы увидела себя со стороны.
Нет, недаром я никогда не любила эту позу. Мне всегда казалось, что она — самая унизительная для женщины. Стоишь, как овца, подставившись, и ждешь…
Франц у меня сзади что-то делал, пыхтя.
«Ну скорее же, давай скорее, — мысленно просила я его. — Франц, миленький, ну не заставляй меня так стоять долго, давай сделай что-нибудь скорее…»
Через секунду или две Франц наклонился ко мне сзади и вошел в меня… При этом он схватил меня руками за повисшие груди и стал ожесточенно мять их.
Нет, на этот раз он был вполне мужчиной, я это сразу почувствовала. Да еще каким!
Я не могла сохранять спокойствие и благодарно задвигалась бедрами ему навстречу. Боли в сминаемой груди я не чувствовала, все мои ощущения переместились в другое место.
— Не так сильно… Синяки будут, — простонала я, но Франц не обратил на мои слова внимания.
Спустя несколько минут он вдруг прохрипел надо мной: — Говори…
— Что говорить? — не поняла я. Мне казалось, что я и так достаточно громко стенаю от удовольствия.
— Говори: не надо, оставь меня, отпусти, — объяснил Франц, задыхаясь от страсти.
— Но я не хочу, чтобы ты меня отпускал, — проговорила я, изнемогая от подступающего оргазма.
— Говори, — почти выкрикнул Франц, и я подчинилась. Дело в том, что я испугалась, что Франц может сейчас выйти из меня и бросить… Тогда я не получила бы всей порции наслаждения.
Поэтому я послушно стала выкрикивать:
— Отпусти меня! Оставь! Не надо, прошу тебя…
Я поняла, что Франц почему-то хочет инсценировать нечто вроде изнасилования. Что ж, у каждого свои «закидоны», но если ему это помогает так хорошо и сильно меня «обрабатывать», то что же… Пусть, я согласна поиграть в его игру…
— Громче! — приказал Франц. Он буквально озверел. Его руки просто рвали мои груди, напор его сделался таким сильным, как будто судьба хотела вознаградить меня сразу за несколько месяцев воздержания.
— Отпусти меня! — кричала я и под конец делала это отчасти сознательно, потому что напор был уж слишком силен.
А потом все мгновенно закончилось.
Франц опустошился и тут же вышел из меня. Он убрал руки с моей талии, которые держал все время там, заставляя сильнее прогибаться. Я осталась все в той же позе, но теперь уже предоставленная самой себе. Несколько секунд я продолжала стоять так, упираясь на локти и колени. Я ждала, не захочет ли Франц еще чего-нибудь.
Только потом я догадалась, что никакого продолжения не будет. Когда я подняла голову, то увидела, что Франц отошел от кровати и застегивает свои брюки.
Я села на постели, не веря своим глазам. Мне казалось странным и диким, что после любовного акта Франц стал таким равнодушным и холодным. Он вообще не смотрел на меня, и я чувствовала, что это не деланное, нет…
Просто я стала ему совершенно безразлична, и он думал о чем-то своем.
— Дай мне сигарету со стола, — попросила я.
— Не надо тут много курить, — вдруг сказал Франц. — Я не люблю, когда в комнате накурено.
— Но я хочу покурить, — почему-то настаивала я.
— После, — мягко, но равнодушно отозвался мужчина. — Выйдешь на улицу, там и покуришь.
Он стоял у окна, уже застегнувшись, и глядел вдаль. На лице его были разлиты спокойствие и умиротворенность.
— Теперь ты доволен? — спросила я его. — Ты получил то, что хотел?
Франц обернулся и посмотрел на меня.
