Не знаю, поверите ли вы мне, но я сильно расчувствовался, ступив на родную землю. Нашим органам я рассказал все, что пережил там, и у меня сложилось впечатление, что мне поверили. На «Тесле» мне дали мою прежнюю работу. Меня мучили угрызения совести, и я старался работать изо всех сил. Наверное, поэтому через год меня восстановили в должности. И квартиру мою вернули. Не было более счастливого человека, чем я, жена может это подтвердить. Правда, Мила? До того самого вторника, когда мне позвонили по телефону насчет покупки половины нашей дачи в Баронове. Мы не договорились, и трубку повесили. Я вскоре забыл о звонке! Однажды после работы иду домой и вдруг слышу, как сзади меня окликают по имени. Я оглянулся и увидел незнакомого человека. Он категоричным тоном приказал мне, чтобы в среду я был на даче, он приедет договариваться о сотрудничестве. Какое сотрудничество, говорю, когда я вас впервые вижу, а вы хотите только купить участок. А он отвечает, что приехал оттуда и привез привет от моих бывших меценатов. Прежде чем я успел ему что-либо сказать, он исчез.
Хотя у меня и было нехорошее предчувствие, я все-таки взял три дня отпуска и решил встретиться с этим человеком.
— Когда он пришел, пан Урбан? — прервал его воспоминания Дуда.
— Точно не знаю. Уже было почти темно, когда я увидел с веранды, что кто-то подошел к задней калитке и стукнул щеколдой. Не успел я опомниться, как он был на веранде. Я хотел включить свет, но он крикнул, что не надо.
— Значит, вы разговаривали в темноте? Что он от вас хотел?
— Именно то, чего я и опасался. Чтобы я снабжал их информацией о нашем производстве к обо всем, что могу разузнать. Обещал уничтожить все мои расписки, а за каждую информацию сулил большие деньги. Я отказался и указал ему на дверь. Он стал угрожать, что передаст органам безопасности компрометирующие меня материалы… Наверное, те самые расписки. Он оскорблял меня, кричал… Я надеялся, что кто-нибудь услышит его крики и придет посмотреть. Но кто в октябре живет на даче? Я сказал, что оплачу все расписки, даже если на это уйдут все деньги от продажи дачи. А он рассмеялся: у них, мол, миллиарды, и им от меня нужна не милостыня, а информация. Ну, а потом…
Он замолчал. Казалось, он собирался с силами, чтобы приступить к самому страшному. Криминалисты вынуждены были признать, что все услышанное полностью соответствовало предположениям Дуды. На лбу Урбана крупными каплями выступил пот, он жадно пил воду. Очевидно, рана еще болела, ведь оперировали его совсем недавно. Но душевная боль была гораздо сильнее…
После небольшого перерыва Урбан продолжал:
— Потом… я опять отказался. Он снова стал орать, обзывал меня свиньей, вошью, не помню, как еще. Кричал, что он меня убьет, как паршивую собаку. Он был недалеко от дверей и внезапно включил свет. Меня ослепило, но я заметил, что он полез во внутренний карман куртки. Я подумал, что он действительно может выстрелить, поэтому необходимо погасить свет. Возле двери в комнату, где я находился, есть второй выключатель. Я выключил свет. В этот момент увидел вспышку, услышал выстрел. Почувствовал боль в плече и потерял сознание…
Урбанова погладила мужа по волосам. Она была безмерно счастлива, что все уже позади.
— Мы предполагали, что именно так и было, пан Урбан. Ваша ошибка заключается в том, что вы решили сыграть роль героя-одиночки. В результате чуть не лишились жизни. Наша задача, как вы понимаете, поймать стрелявшего в вас человека. К сожалению, как явствует из вашего рассказа, вы его не знаете…
— Не знаю.
— Хотя бы опишите его внешность.
— Высокий, стройный, плечистый…
— Если можно, поточнее, пожалуйста.
Урбан задумался и начал медленно вспоминать, мысленно возвращаясь к этому трагическому моменту своей жизни:
— На нем была спортивная куртка. Темно-серая, в ней он был и во вторник. На руках перчатки. Длинные вьющиеся волосы… Кажется, черные, до плеч…
Больше он ничего не мог вспомнить. Впрочем, это можно было понять. Урбан видел преступника короткое время по дороге домой с предприятия и на даче, когда уже были сумерки. Следовательно, многого он не мог разглядеть. Тем не менее Дуда задал ему еще один вопрос:
— А не было ли у него каких-нибудь особых примет — очки, усы, бакенбарды?
— Да, очки были.
— А почему вы уверены, что он был в перчатках?
— Я их видел, когда он закрывал калитку. Они бросились мне в глаза… Хотя и не помню, был ли он в перчатках на веранде.
Дуда вопросительно взглянул на своих коллег: нет ли вопросов и у них?
Но ни тот ни другой вопросов не имели. Дуда протянул Урбану руку, прощаясь, и заметил его взгляд, брошенный на сообщение о своей смерти. Засмеялся:
— Это всего лишь тактическая уловка. Вы сейчас находитесь не в той больнице, куда вас привезли с дачи и где оперировали. Спокойно поправляйтесь, ваше затворничество здесь долго не продлится. Скоро вы воскреснете. А пока подумайте, узнаете ли вы этого человека, если еще раз его встретите. Хорошо?
— Необходимо скоординировать наши действия, — сказал Йонак, садясь в кресло и раскуривая свою трубку.