Руководимые, однако ж, чувством справедливости, мы сочли, что раз уж преступник имеет две руки, две ноги и человеческим языком способен communicare, то, хоть, может быть, человеком его это ex definitione не делает, но можно всё-таки позволить ему воспользоваться определёнными человеческими правами. Nullus describatur reus, priusquam convincatur, а потому оного Престона Хольта следует судить и осудить. Мы, однако, прислушиваемся к мнению наставника Адриана, что это было crimen nefandum, а вина оного Хольта несомненна. Nec veniam effuso sanguine casus habet. Потому не может быть никакого снисхождения, и приговор может быть только один. Ultimum supplicium, то есть poena capitalis. Другого приговора Академия Магических искусств не одобрит и к сведению не примет.
Приговор следует привести в исполнение как можно скорее.
Остаюсь с уважением
Эвклидес Крофт
Rector Academiae
Praefectus vigilum
Эстевану Трильо да Кунья
Дано в Ард Каррайге августа 6 дня 1230 года p. R.
Господин префект, прилагаю копию письма Его Магнифиценции Эвклидеса Крофта, ректора академии в Бан Арде. Рекомендую ознакомиться и с чрезвычайной точностью дело заключённого в Стурефорсе ведьмака diligenter procedere. То есть без всяких церемоний осудить и казнить. Об исполнении доложить.
Абелард Левесли
Instigator Regni
Верь, если суждено мне умереть,
То смерть я встречу, как мою невесту,
И радостно приму её в объятья!
Вильям Шекспир, Мера за меру
Сидящий за столом Эстеван Трильо да Кунья, королевский префект стражи, вглядывался в Геральта долго и проницательно, щурясь и поджав губы. Наконец он выпрямился в кресле, подкрутил чёрный ус.
— Экие чудеса, — процедил он. — Давно уж мои агенты ищут тебя по всему королевству. Безуспешно. А ты, к моему удивлению и восторгу, вдруг являешься сам. Добровольно. Не под конвоем.
Геральт пожал плечами. Он не собирался раскрывать префекту, где он в последнее время побывал и чем занимался. А денёчки выдались горячие.
После событий первого мая Геральт решил уехать как можно дальше от тех мест, где события эти произошли. Он отправился в Нижнюю Мархию, на реку Понтар. А там горжет с рожком и звание почётного королевского почтальона верно послужили ему. Королевские почтари, как оказалось, отличались прямо-таки железной солидарностью. На каждой станции Геральта ждали помощь и поддержка. А поскольку ему было важно на некоторое время замаскироваться, почтари Нижней Мархии не раздумывая предложили Геральту работу. И последние три месяца Геральт сопровождал почтальонов, везущих самые ценные посылки.
Краснолюды-банкиры тоже продемонстрировали солидарность, проницательность и отличную систему связи. Когда сопровождающий почтальона Геральт явился в отделение банка семьи Бонич, там его ждало послание от Тимура Вороноффа. Так Геральт узнал об аресте Престона Хольта. И о том, что он заключён в страшную тюрьму Стурефорс, место заключения и каторжных работ в каменоломне.
— Бьюсь об заклад, — префект опять подкрутил ус, — что мне известна цель твоего приезда. Но мы не будем биться об заклад, ибо, как известно, из двух держащих заклад один — дурак, а другой — мошенник. Поэтому просто скажи мне, что привело тебя сюда, в Стурефорс. А я решу, позволить ли тебе уйти, или же ты останешься в тюрьме навсегда. Я слушаю, говори.
Со двора, из окна, забранного решёткой, были слышны крики. И ругательства.
Те, кто подъезжал к тюрьме Стурефорс, первым делом ещё издали видели Aedificium carceris, великое строение, каменную громадину. Чем это строение было раньше и для чего оно было предназначено, никто не помнил. Подозревали, что это был храм.
Тех, кто подъезжал ближе, узкая дорога вела к расположенной в овраге каменоломне. Здесь можно было увидеть толпу оборванных и закованных в кандалы узников, разбивающих молотами и кирками скальные валуны. Но долго разглядывать их не полагалось, проезжающих принуждали поторопиться грозные окрики и ещё более грозные лица надсмотрщиков — конных арбалетчиков.
Далее был высокий частокол и ворота с кордегардией, где каждый прибывающий в Стурефорс должен был доложить стражникам о цели своего визита. А потом ждать разрешения на въезд. Как правило, ждать приходилось очень долго.
От кордегардии дорога вела прямо к Aedificium между двумя частоколами, высокими настолько, что даже всадник с седла не мог увидеть, что за этими частоколами находится. Бывалые, однако, знали, что там поставлены бараки для осуждённых за лёгкие и средние преступления. Осуждённые за тяжкие злодеяния сидели в каменных темницах главного здания. Здесь же помещались управление тюрьмой, жилища стражников и склады.
Мрачное помещение, в которое его привели, не понравилась Геральту. Ему не понравился железный крюк под потолком — о его предназначении нетрудно было догадаться. Не понравилось ему и то, что стул, на который ему велели сесть, был накрепко привинчен к полу.
— Я жду, — поторопил Геральта Эстеван Трильо да Кунья. — Говори.
