Я, мой юный ведьмак, давно уже знал, кто был автором «Monstrum…», на чьём гербе красуются птички-мартлеты и кто подписал экземпляр убитого мною вахмистра Маргулиса. Я знал, что это Артамон из Асгута. Я собирался убить его. Но поскольку прогрессирующая болезнь делала мою задачу сложной, если не сказать невозможной, я решил найти другого исполнителя.
Да, ты верно понял. Наша встреча в Неухольде была неслучайной, и с тайной целью я спас тебя там от беды. Не без причины и скрытых намерений сделал я тебе предложение на распутье воронов. Небескорыстно обучил тебя умению убивать голыми руками. И неслучайно попала в твои руки та книга с дарственной надписью.
Но в конце концов мною овладели сомнения. Дело кузнеца — наковальня и молот, помнишь? Дело ведьмака — убивать чудовищ. А карать за преступления — дело старост и судов. Весной, скажем прямо, я выгнал тебя из Рокаморы. Я помню выражение твоих глаз. Но я тогда думал только об одном. О том, что я тебя защищаю. Спасаю. Чтобы ты не стал убийцей, таким же, как я.
Но оказалось, что предназначение не обманешь.
Это не ты убил чародея. И не ты должен понести наказание.
Прости.
Прощай.
Престон Хольт
Геральт перевернул лист. На обратной стороне было несколько рисунков, он долго разглядывал их, сначала не мог сообразить, что же такое изображено. Наконец, понял. Набросанные несколькими штрихами фигуры представляли фехтовальщиков, вооружённых мечами. В позах выпадов и ударов. Один силуэт — он понял — в пассо лярго, другой — в параде порта ди ферро. Остальные надо было изучить внимательнее. Ещё будет на это время.
Он направил Плотву на тракт. Как обычно, лошадь прекрасно слушалась его, достаточно было чуть тронуть её коленом и пошевелить поводом.
Небо на севере темнело. Но он ехал на юг.
Главные городские ворота Ард Каррайга были открыты настежь, никто не охранял их. Геральт въехал, наклонив голову под поднятой решёткой.
Со стороны городской площади слышны были голоса, музыка, а точнее, ритмичный грохот барабана. Из переулка вдруг вывалился хохочущий и поющий хоровод. Последний в хороводе, парень в смешной треуголке, отделился, встал к стене и начал мочиться.
Геральт подождал, пока он закончит.
— А что же это такое у вас происходит? — спросил он, наконец. — Праздник что ли?
— А вы не знаете? — парень в треуголке несколько раз подпрыгнул, застегнул штаны и повернулся. — Не знаете? Да вы, видать, издалёка? Из чужих стран?
— Из чужих, это правда. Издалёка, да.
— Иначе и быть не может, иначе вы знали бы, что, в самом деле, праздник и торжество великое, для всей столицы, да что там, для королевства! Свадьба у нас, сударь мой, свадьба, да не простая! Вьюнош Редферн, сын графа Гордона Финнегана, женится сегодня на прекрасной барышне Людмилле, дочери Сириуса Ваикинена, Озёрной Мархии маркграфа!
— Вот это новость.
— Новость, новость, да и праздник великий! Вся столица веселится, множество дворян съехалось, танцы и забавы повсюду, мёд и пиво рекой льются, его степенство пивовар Грохот сто бочонков пива на площадь выставить приказал!
— Пивовар Грохот.
— Он самый! Потому что надо бы тебе знать, сударь чужеземец, что сын пивовара, молодой господин Примиан, великую службу для счастья молодых сослужил!
— Сослужил.
— Чистая правда, сослужил! А потому и шафером у молодожёнов избран! Подите-ка с нами на площадь, гляньте…
— Пойду, непременно пойду. А пока укажите мне дорогу, будьте добры…
— Буду рад! Куда?
— К палаццо Граффиакане.
Вдовствующая маркиза Геррада Граффиакане отослала горничную, последнюю часть еженощного ритуала она привыкал исполнять самостоятельно.
Она зажгла масляную лампу, стоящую на прикроватной тумбе. Свет был необходим, в темноте она не нашла бы ночную вазу, а ночной вазой ей приходилось пользоваться ночью, причём несколько раз.
Перед зеркалом она причесала гребнем остатки волос. С ночного столика взяла хрустальный графинчик и сделала основательный глоток. И улыбнулась своим воспоминаниям. Наполняющая графинчик жидкость изумрудного цвета были снотворным средством, созданным чародеями в Бан Арде на основе одного из ведьмачьих эликсиров, добытых наёмниками маркизы в канун Эквинокция прошлого года. Зелье усыпляло превосходно, может быть, ещё и потому, что чародеи щедро сдобрили его крепким алкоголем.
Маркиза легла в постель. И только теперь, согласно ритуалу, сняла с шеи бриллиантовое колье и повесила на специальную подставочку, рядом со множеством других колье, медальонов и ожерелий. Среди них, на почётном месте, висел медальон с головой волка, скалящего клыки. Маркиза погладила медальон и снова улыбнулась. Она с удовольствием вспомнила тот момент, когда ей этот медальон подарили с уверением, что носивший его когда-то ведьмак был забит до смерти.
Она уснула с улыбкой на устах.
Она не знала, что её разбудило. Может шорох, может дуновение ветра. Она открыла глаза. И увидела прямо над своим лицом медальон, волчью голову и оскаленные клыки. Она увидела кулак, держащий цепочку медальона.
И глаза с расширенным змеиным зрачком.
Ведьмак смотрел на неё сверху, не шевелясь и не издавая ни звука.
