Для Тобольского епископа Антония расследование деяний Распутина обернулось большими неприятностями. Феофану удалось обернуть секретное дело с обвинениями Распутина в вероотступничестве и религиозной демагогии против самого епископа. В начале 1910 года Антоний был вызван в Москву, на Пасху возведен в сан архиепископа и переведен в Тверь. Это была почетная ссылка с повышением. Бывший епископ мог рассчитывать на перевод в Москву или даже в Санкт-Петербург, но никак не ожидал сменить одну глухомань на другую. С другой стороны, вряд ли Антоний получил бы сан архиепископа, если бы ни согласился с тем, что дело Распутина было отправлено в архив и не получило дальнейшего развития.
Но это лишь продолжение истории первого обвинения Распутина в хлыстовстве. Окончание было еще более неожиданным 13 ноября 1913 года Тобольскую кафедру возглавил друг Распутин, и его подопечный епископ Каргопольский Варнава (Василий Александрович Накропин), принявший сан епископа Тобольского и Сибирского, а тремя годами позже — архиепископа.
Православная Церковь в лице ее наиболее влиятельной и на и более образованной части восприняла это назначение как плевок в лицо со стороны Распутина и его окружения. Феофан окончательно перешел в стан непримиримых врагов «старца». Высокопоставленные священнослужители от досады готовы были кусать собственные локти. Верующие из числа интеллигенции назначение Варнавы называли «позором для русской церкви».
Чем их не устраивал епископ Варнава? Тем же, чем и Распутин. Варнава был малограмотным человеком, окончившим Петрозаводское городское училище (то есть получил незаконченное среднее образование). Выходец из крестьянской семьи, Варнава был популярен в народе, поскольку имел манеру общаться с прихожанами «по-простому». Однако своему высокому положении он не соответствовал ни в малейшей степени. Он, как и его друг Распутин, не знал Писания. Путался в отправлении религиозных обрядов, во время проповедей говорил всякую ерунду.
По сути, Варнава был тем же Распутиным, но при высоком духовном звании. Варнаву очень любили на периферии, куда не доезжали иерархи Православной Церкви. Но ненавидели в столице считая его баловнем судьбы и ставленником самой темной, самой непонятной силы, действующей в то время в стане православия Этой загадочной и могучей силой был Григорий Распутин.
Первое расследование о хлыстовстве Распутина закончилось для Григория Ефимовича вполне благополучно. Высокопоставленные сановники Православной Церкви, среди которых было достаточно сторонников Распутина, веривших в его дар и находившихся в определенной степени под его влиянием, на время оставили «старца» в покое. Но тут за дело взялись власти светские.
Дело в том, что холостяковавший в Петербурге Распутин — до конца лета 1910 года супруга Григория Ефимовича жила с подраставшими детьми в Покровском, в родительском доме Распутина — ударился во все тяжкие. Он снова пристрастился к вину. Правда, пил умеренно, не давая царской семье повода заподозрить его и беспробудном пьянстве. И стал похаживать по притонам. Его видели на Невском в компании продажных женщин. Постоянной пассии у Распутина не было. Он пользовался тем, что удалось «перехватить по случаю».
А потом по столице поползли слухи об интимных связях Распутина с аристократками. Что в них было правдой, а что вымыслом, не ясно до сих пор. С одной стороны, у его оргий вроде Рыли свидетели. С другой стороны, верить этим свидетельствам невозможно, поскольку они достаточно туманны и противоречивы. Прямых доказательств бесчинств Распутина не существует.
В начале 1909 года управление столичной полиции приняло решение выслать Распутина из Петербурга как потенциально опасную и асоциальную личность. История вполне детективная и до сих пор не разгаданная.
Наслышанный о «подвигах» Распутина от генерала Дедюлина, премьер-министр царского правительства Петр Аркадьевич Столыпин дал указание запросить сведения о прошлом «старца» из Тобольска. Составленный по этим сведениям доклад Столыпин представил царю. Однако Николай лишь отшутился и читать бумагу не стал. Петр Аркадьевич был крайне разочарован. Он привез оказавшийся ненужным доклад из Царского Села в свой кабинет и вернул составителю — генералу Курлову.
Однако Дедюлин настаивал на том, что присутствие Распутина в Петербурге опасно. Этот человек явно втирается в доверие царской семьи. Столыпин, изучивший прошлое Григория Ефимовича, с генералом согласился. Нужно было что-то предпринимать. И премьер-министр дал поручение полковнику Герасимову, начальнику Охранного отделения, составить не вызывавшее разночтении постановление о немедленной высылке Распутина из столицы с запретом возвращения в Петербург в течение пяти лет.
Был разработан план, согласно которому Распутина было решено арестовать сразу по возвращении из Царского Села после очередного посещения монаршей семьи. На вокзале расставили филеров, приготовили арестантскую повозку. Стали ждать.
