Отвечал он уверенно, но мы все-таки думали: не бывает дыма без огня, может, он что-то недоговаривает. Он ведь был еще подростком, в людях разбирался плохо, Залеский мог попросту его одурачить. Я нашла какой-то предлог и отправилась на разведку. Но сколько бы я ни приходила к Залескому, каждый раз наблюдала одну и ту же сцену: они и правда играли в шахматы. Чжэнь и дома часто во что-нибудь играл: с папой они состязались в вэйци[20] – Чжэнь был сильным соперником, не уступал папе; с мамой они резались в китайские шашки[21], просто ради маминого развлечения. Смотрела я, как Чжэнь с Залеским играют в шахматы, и думала: уж тут-то Залеский развлекает Чжэня, ведь все знают, что он шахматный чемпион.
Так оно и было.
Чжэнь говорил, что они с Залеским играют не только в шахматы, но и в вэйци, сянци[22], военные шашки. Иногда Чжэню удавалось победить в военных шашках, во всем остальном он неизменно проигрывал. С Залеским, по его словам, никто не мог сравниться, а в военных шашках Чжэнь выигрывал лишь потому, что победа в них зависит не только от мастерства игроков, но и от простого везения. Китайские шашки, например, хоть и проще военных, но соперникам приходится больше полагаться на тактику, а не на удачу. Поэтому военные шашки Чжэнь всерьез не воспринимал, считал их детской забавой.
Вам, наверно, интересно: раз у Чжэня не было шансов против Залеского, зачем Залеский садился с ним играть?
Научиться играть в шахматы, шашки или любую другую игру несложно, гораздо проще, чем обучиться какому-нибудь ремеслу, легче начать. Только ведь с ремеслом как: делаешь в первый раз – непривычно, во второй – уже знакомо, с опытом приходит мастерство, с мастерством достигаешь совершенства. В шахматах все иначе: чем больше ты в них погружаешься, тем сложнее они становятся, чем больше приемов узнаешь, тем больше тебе открывается шахматных комбинаций. Шахматы все равно что лабиринт, войти в него просто, но с каждым поворотом обнаруживаются все новые развилки, и все труднее становится выбрать дорогу. А теперь представьте, что в лабиринте вы не одни, а с соперником, и вы не только ищете выход, но и думаете о том, как бы преградить путь противнику, и то же самое делает он, пытается выбраться и попутно чинит вам препятствия, так что идти по лабиринту вам обоим все сложнее и сложнее.
Это и есть шахматы, ход – удар – ответный удар – защита, то в открытую, то исподтишка, то бьешься с пешкой, то идешь на короля, и обе стороны пытаются друг друга одурачить. У того, кто знает больше тактических приемов, шире пространство для маневра, он напускает больше туману, морочит противнику голову, и его шансы на победу растут. Без знания приемов хорошим игроком не станешь, но все-таки на одних приемах далеко не уйдешь, ведь любой известный прием не твоя личная находка.
Что такое тактический прием?
Это как протоптанная в зарослях тропка – путь, конечно, срежешь, но ходить по ней может кто угодно, хоть ты, хоть твой соперник. Другими словами, если ты вышел на бой с ружьем, а противник безоружный, ты прикончишь его в два счета. Но что, если у вас обоих одинаковое оружие и боеприпасы? Ты заложил мину, а он нашел ее миноискателем, ты послал самолет, а он получил сигнал с радаров и отправил перехватчика. Тогда исход сражения решает особое тайное средство. Секретное шахматное оружие.
Залеский играл с Чжэнем потому, что тот владел тем самым секретным оружием: ты ниоткуда не ждешь подвоха, а он вдруг раз – и ходит как-то необычно, чудно́, мудрено, словно, пока ты шагал по земле, он успел незаметно прорыть под землей туннель, обхитрил тебя, наставил ловушек. Но Чжэнь был начинающим игроком, ему не хватало опыта и знания приемов, поэтому его можно было сразить и «обычным ружьем». Иначе говоря, оттого, что он плохо разбирался в стандартных приемах, в руках соперника они тоже стали секретным оружием. Каждый такой прием, тропа исхоженная, проверенная, надежная, вела к цели быстрее, чем свежие извилистые тропинки Чжэня, так что в конце концов он неизбежно терпел поражение.
Залеский мне сам сказал: Чжэнь проигрывал не по глупости, а по неопытности, от незнания техники. Я, говорил Залеский, играю с четырех лет, опыта накопил много, любой прием знаю как свои пять пальцев, само собой, Цзиньчжэню трудно у меня выиграть. В моем окружении, мол, нет никого, кто смог бы победить меня в шахматах, можно без всякого преувеличения сказать, что я шахматный гений; добавьте к этому технику, за долгие годы отточенную почти до совершенства, – без многолетних упорных тренировок Цзиньчжэню меня ни за что не одолеть. Но когда я с ним состязаюсь, у меня часто захватывает дух от чувства неведомой опасности, мне это нравится, поэтому я сажусь с ним играть.
Вот так-то.
Играть.
Играть!
