Когда траулер круто менял курс, его на развороте накрыло тяжким валом, порвались леера, и на правом борту, словно от удара ледяной глыбы, прогнулись шлюпбалки. И пока вал не скатился с судна, в погруженной в водяной мрак рубке светились только катушка компаса и пульты навигационного оборудования. Высветлело, когда судно подняло на новую волну. Шелест, опираясь спиной на стойку рубки, прижимаясь губами к микрофону, медленно, раздельно приказывал радисту:
— Устанавливай связь с терпящими бедствие! Прервалась? Не отвечают? Что значит — никак? Действуй! А что береговая? Требуй! До полного вызывай! И чтобы подтвердили прием! База как? Дали добро! Передай: пусть со своей стороны с береговой связываются. Все документируй на бумаге. Как положено. И долби эфир, долби, как дятел, долби! Требуй подтверждения от береговой… Что значит «если не подтвердят»? А ты их по-человечески, по-флотски обзови как следует — поймут!
В рубку вместе с волной вскочил первый помощник. Шелест брезгливо заметил:
— Отката что, выждать не мог?
Помощник доложил:
— Документация в полном законе. Идем с законным уловом, взятым в законных водах. Сигнал SOS приняли там же, где и курс сменили. Запись запросов на береговую ведется.
— Канцелярией занимался?
— Проверил для страховки!
— Их же соотечественники погибают, — сухо произнес Шелест. — А хоть бы и не соотечественники. Действуем, как всеобщий морской долг велит!
— Долг — по-человечески, а формальная сторона сама по себе.
— Значит, по-твоему так — человек тонет, а я буду сначала всякие бумаги прояснять, прежде чем на помощь кинуться?
— Анекдот, конечно, получается. Но фактически — так.
— А я так считаю, — сердито заявил Шелест, — мы под своим флагом плаваем, и у нас свой закон, своего флага. Даже когда фашистский корабль топ и нас их авиация прицельно бомбила, пока мы их команду не подобрали, мы дымовую завесу не ставили. Нарушали инструкцию, себя под бомбежку подставляли по соображению человечности — по закону своего флага.
Помощник пожал плечами, спросил:
— Разрешите находиться в радиорубке?
— Давай, давай, — сказал Шелест, — главное, от береговой получить подтверждение.
Помощник, помедлив, осведомился:
— Поскольку с терпящими бедствие связи нет, больше сигналов от них также нет, следует предполагать худшее.
— Значение не имеет, — буркнул Шелест. — Обязаны дойти и вести поиск.
Дождавшись откатной волны, помощник выскочил из рубки, и ревущий ураган плеснул клокочущей пеной, словно метнул снежным сугробом.
Шли в гудящем, вопящем ночном мраке. Сила и грохот волн были равны землетрясению, и обвалы волн были подобны горным обвалам.
В ярком свете прожекторов вздымались черные ползучие сопки волн. Подошли к объятому дымом, потерявшему ход, с опасным дифферентом на глубоко вмятой, разъятой корме грузовому судну с высоко вздернутой, как скала, носовой оконечностью. После многих бесполезных попыток удалось забросить на грузовик сначала линь, который матросы грузового судна вытравили, и затем закрепили стальной трос, поданный с траулера. Но Шелест знал: взять на буксир судно — безнадежно, но удерживать, чтобы оно не становилось бортом на волну и не опрокинулось, теперь было можно.
И все-таки капитану Шелесту удалось перебросить на аварийное судно своих моряков во главе с боцманом и, пользуясь тем, что ураган пошел на убыль, принять в растянутую над палубой прочную капроновую сеть, назначаемую обычно для пробного лова, отчаявшихся матросов с грузового судна.
Боцман с помощью приемно-передаточной переносной радиоустановки, снятой со спасательной шлюпки, доложил Шелесту о том, что грузовик получил повреждение кормы от американского эсминца, который после нанесения удара, не снижая хода и не меняя курса, ушел, невзирая на подаваемые сигналы бедствия. Судно гружено джутом. Джут самовозгорелся от проникновения воды сквозь трещины в сварных швах. Судно типа «Либерти», которое наспех строили в годы войны на верфях США и которое должно уже давно быть списанным за непригодностью. Судно плавает под пуэрториканским флагом, хотя принадлежит американским судовладельцам.
Радиста на нем нет — его подменяет кок. Пожарная сигнализация в трюмах неисправна. В составе экипажа электрика нет. Плана судовых помещений нет. Но боцман знает суда такого типа, ему все ясно. Поэтому предлагает: поскольку команда снята, а судно продолжает гореть, дифферент на корму увеличивается, надо: первое — попытаться погасить пожар путем затопления грузовых трюмов; второе — затопить так, чтобы устранить дифферент и поставить судно на прямой киль. Что он и начал делать. Сначала помалу. Поэтому просит — заслонить сухогруз траулером от большой волны. Чтобы не опрокинуло, пока он будет его ставить на киль и гасить пожар…
— Почему их экипаж сам такие меры не принимал? — спросил Шелест.
