Давайте обратимся теперь к другому большому достижению в человеческой эволюции, расширению мозга. В "Рассказе Умельца" обсуждались различные теории, и снова мы оставили половой отбор напоследок, откладывая его до "Рассказа Павлина". В "The Mating Mind" Джеффри Миллер утверждает, что некоторая очень большая доля человеческих генов, возможно до 50 процентов, экспрессируется в мозге. В очередной раз для ясности удобно рассказывать историю только с одной точки зрения – самок, выбирающих самцов – но она могла пойти другим путем или двумя путями одновременно. Самка, пытающаяся проницательно и тщательно читать качества генов самца, преуспела бы, сконцентрировавшись на его мозге. Она не может буквально смотреть на мозг, поэтому она смотрит на его работу. И, согласно теории, что самцы должны облегчить им это, рекламируя свои качества, самцы не будут скрывать свой ум и талант, а станут их проявлять. Они будут танцевать, петь, льстить, шутить, создавать музыку или поэзию, играть или декламировать, раскрашивать стены пещеры или потолки Сикстинской капеллы. Да, да, я знаю, что Микеланджело не мог быть заинтересован в том, чтобы производить впечатление на женщин. Однако вполне вероятно, что его мозг был "разработан" естественным отбором для того, чтобы производить на женщин впечатление, так же, как – несмотря на его личные предпочтения – его пенис был разработан для того, чтобы их оплодотворять. Человеческий разум с этой точки зрения является ментальным павлиньим хвостом. И мозг расширялся под влиянием того же самого полового отбора, который привел к увеличению хвоста павлина. Сам Миллер поддерживает версию полового отбора Уоллеса, а не Фишера, но вывод, в сущности, одинаков. Мозг становится больше, и это происходит стремительно и взрывоподобно.
У психолога Сьюзен Блэкмор (Susan Blackmore) в ее смелой книге "Меметическая машина" есть более радикальная теория полового отбора человеческого разума. Она использует то, что было названо "мемами", единицами культурного наследия. Mемы – не гены, и они не имеют никакого отношения к ДНК, исключая подобие. Там где гены передаются через оплодотворенное яйцо (или через вирусы), мемы передаются посредством имитации. Если я научу вас, как сделать бумажную модель китайской джонки, мем переходит из моего мозга в ваш. Теперь вы можете обучить двух других людей тому же навыку, каждый из них обучит еще двоих, и так далее. Мемы распространяются по экспоненте, как вирус. При условии, что все мы сделали свою учительскую работу должным образом, более поздние "поколения" мемов не будут заметно отличаться от более ранних. Все создадут один и тот же бумажный "фенотип". Некоторые джонки могут быть более совершенными, чем другие, поскольку некоторые сгибы бумаги сделаны, скажем, более старательно. Но качество не будет ухудшаться постепенно и прогрессивно в течение "поколений". Мем передан, цел и невредим, как ген, даже если его детальная фенотипическая экспрессия изменится. Этот особый пример мема – хороший аналог для гена, особенно гена в вирусе. Манера разговора или навык в плотницких работах могли бы быть более сомнительными кандидатами на роль мема, потому что – я полагаю – прогрессивно более поздние "поколения" в линии подражаний, вероятно, станут прогрессивно более отличными от первоначального поколения.
Блэкмор, как и философ Дэниел Деннет (Daniel Dennett), полагает, что мемы играли решающую роль в процессе, который сделал нас человеком. По словам Деннета:
