Когда я говорю, что "трудно" колонизировать остров, я должен поспешить предупредить обычное непонимание. Тонущая особь может отчаянно пытаться добраться до суши, но ни один биологический вид не пытается колонизировать остров. Вид - это не та единица, которая старается что-либо сделать. Особи вида могут оказаться удачливыми, найдя возможность колонизировать остров, ранее не населенный их видом. Можно ожидать, что такие особи используют преимущество пустоты, и может оказаться, что их вид в ретроспективе, говорят, колонизирует остров. Потомки этого вида могут впоследствии измениться за эволюционное время и приспособиться к незнакомым островным условиям.
А теперь - суть "Рассказа Дронта" (или Додо). Сухопутным животным трудно попасть на остров, но им гораздо легче это сделать, если у них есть крылья. Как у предков галапагосских вьюрков... или у предков дронтов, кем бы они ни были. Летающие животные в особом положении. Им не нужен уже набивший оскомину мангровый плот. Их крылья несут их, возможно, совершенно случайно, гонимые бурей, к отдаленному острову. Прилетев на крыльях, они обнаруживают, что больше в них не нуждаются. Особенно потому, что на островах часто отсутствуют хищники. Вот почему островные животные, как заметил Дарвин на Галапагосах, зачастую удивительно ручные. И это делает их легкой добычей для моряков. Самый известный пример - дронт,
Само имя дронт происходит от португальского слова "глупый". Глупый - это несправедливо. Когда португальские моряки прибыли на Маврикий в 1507 году, многочисленные дронты были полностью ручными и приближались к морякам в манере, которую трудно назвать иначе, чем "доверчивая". Почему им было не доверять, раз их предки не сталкивались с хищниками тысячелетиями? Тем хуже для доверия. Несчастных дронтов забивали насмерть португальские, а позднее голландские моряки, даже несмотря на то, что считали их "невкусными". Предположительно это был "спорт". Вымирание заняло менее двух веков. Как часто случается, это произошло благодаря комбинации убийств и косвенных эффектов. Люди завезли собак, свиней, крыс и религиозных беженцев. Первые три ели яйца дронтов, а последние насадили плантации сахарного тростника и разрушили среду обитания.
Сохранение природы - очень молодая идея. Я сомневаюсь, что вымирание и то, что оно значит, приходило на ум кому-либо в семнадцатом веке. Мне едва выносимо рассказывать историю Оксфордского Дронта, последнего дронта, мумифицированного в Англии. Его владелец и таксидермист Джон Традескант был вынужден завещать свою большую коллекцию курьезов и ценностей бесчестному (как говорят некоторые) Элиасу Эшмолу, вот почему Эшмоловский музей в Оксфорде не называется Традескантским, как (некоторые говорят) он должен бы называться. Хранители Эшмоловского музея позднее решили сжечь как мусор образец дронта Традесканта, кроме клюва и одной ноги. Они теперь находятся в месте моей работы, Университетском музее естествознания, где они незабвенно вдохновили Льюиса Кэрролла. А так же Хилэр Бэллок:
(Перевод Г. Кружкова)
Утверждают, что белого дронта
Предки дронтов имели крылья. Их предками были летающие голуби, прибывшие на Маскаренские острова на своей собственной мускульной тяге, вероятно, при содействии аномального ветра. Прибыв туда, им больше не нужно было летать - не от кого бежать - и поэтому они потеряли крылья. Как Галапагосы и Гавайи, эти острова имеют недавнее вулканическое происхождение, ни один из них не старше 7 миллионов лет. Молекулярные свидетельства предполагают, что дронты и дронты-отшельники, вероятно, прибыли на Маскаренские острова с востока, а не из Африки или Мадагаскара, как предполагалось. Вероятно, дронт-отшельник по большей части дивергировал прежде, чем, наконец, прибыл на Родригес, сохранив достаточную силу крыльев, чтобы добраться туда с Маврикия.
Но зачем стараться избавляться от крыльев? Понадобилось много времени, чтобы их развить, почему бы не оставить их на случай, если когда-нибудь они могут снова оказаться полезными? Увы (для дронтов), эволюция думает не так. Эволюция не думает вообще, и уж конечно, не думает наперед. Если бы думала, дронты сохранили бы крылья и не стали бы сидячими мишенями для вандализма португальских и голландских моряков.
