С точки зрения Деннета, главное различие между анатомически современным мозгом до культурного Великого скачка и после него заключается в том, что более поздний содержит рой мемов. Блэкмор идет дальше. Она прибегает к мемам, чтобы объяснить эволюцию большого мозга человека. Конечно, это не могут быть только мемы, потому что здесь мы говорим о значительном анатомическом изменении. Мемы могут проявляться в фенотипе обрезанного пениса (который иногда переходит квазигенетическим способом от отца к сыну), и они могли бы даже проявляться в форме тела (вспомните о передаваемой моде на похудение или удлинение шеи с помощью колец). Но удвоение размера мозга – другое дело. Оно должно происходить вследствие изменений в генофонде. Итак, какую роль, по мнению Блэкмор, играют мемы в эволюционном увеличении человеческого мозга? Здесь снова вступает половой отбор.
Люди наиболее склонны копировать свои мемы с моделей, которыми восхищаются. На это делают ставку рекламодатели: они платят футболистам, кинозвездам и супермоделям, чтобы расхваливать продукты – людям, у которых нет никакой компетенции, чтобы судить о них. Привлекательные, уважаемые, талантливые или знаменитые в других отношениях люди – мощные доноры мемов. Эти же люди также чаще всего сексуально привлекательны и поэтому, по крайней мере, в полигамном обществе, в котором, вероятно, жили наши предки, являются мощными донорами генов. В каждом поколении такие привлекательные люди привносят больше, чем справедливая доля их генов и мемов в следующем поколении. Теперь Блэкмор предполагает, что часть того, что делает людей привлекательными – созданные их мемами умы: творческие, артистические, говорливые, красноречивые умы. А гены помогают создавать разновидности мозгов, способных производить привлекательные мемы. Итак, квазидарвинистский отбор мемов в мемофонде идет рука об руку с подлинно дарвинистским половым отбором генов в генофонде. Это еще один рецепт для безудержной эволюции. Какую роль, с этой точки зрения, играют мемы в эволюционном расширении человеческого мозга? Я думаю, наиболее полезный способ взглянуть на это заключается в следующем. Существуют генетические вариации мозга, которые остаются незамеченными без мемов, которые бы их выявили. Например, довольно убедительны свидетельства того, что в вариации музыкальных способностей присутствует генетическая составляющая. Музыкальный талант членов семьи Баха был, вероятно, многим обязан генам. В мире, полном музыкальных мемов, генетические различия в музыкальных способностях ярко просвечиваются и потенциально доступны для полового отбора. В мире до того, как музыкальные мемы попали в человеческий мозг, генетические различия в музыкальных способностях, хотя и были бы, но не проявлялись, по крайней мере, не в такой форме. Они бы были недоступны для полового или естественного отбора. Меметический отбор не может менять сам размер мозга, но он может его проявить. Это можно рассматривать как генетическую вариацию, которая иначе бы осталась скрытой.
Это можно рассматривать как версию эффекта Болдуина, с которым мы встретились в Рассказе Гиппопотама.
"Рассказ Павлина" использовал красивую теорию полового отбора Дарвина, чтобы поднять несколько вопросов о человеческой эволюции. Почему мы голы? Почему мы ходим на двух ногах? И почему у нас большой мозг? Я не хочу опираться на половой отбор как на универсальный ответ на все нерешенные вопросы о человеческой эволюции. В конкретном случае двуногости я, по крайней мере, склоняюсь к теории питания на корточках Джонатана Кингдона. Но я приветствую современную моду всерьез рассматривать половой отбор, после долгого периода пренебрежения с тех пор, как Дарвин впервые его предложил. И он действительно дает готовый ответ на дополнительный вопрос, который так часто скрывается за основным: почему, если двуногость (или мозговитость, или лысость) была столь хорошей идеей для нас, мы не видим ее у других обезьян? Половой отбор годится для этого, поскольку он предсказывает внезапные эволюционные всплески в произвольных направлениях. С другой стороны, отсутствие полового диморфизма в мозговитости или двуногости нуждается в некотором особом оправдании. Давайте оставим этот вопрос. Он требует больших размышлений.
Рассказ Дронта
Наземные животные по очевидным причинам имеют трудности в достижении удаленных океанских островов, таких как Галапагосский архипелаг или Маврикий. Если по странному стечению обстоятельств благодаря непреднамеренному плаванию на плотах из оторвавшихся мангров они оказываются на таком острове как Маврикий, им, вероятно, может открыться легкая жизнь. Причина именно в том, что на остров вообще трудно попасть, поэтому конкуренция и хищничество обычно не столь жестки, как на оставленном материке. Как мы заметили, вероятно, так обезьяны и грызуны попали в Южную Америку.
