Рассказ предка полностью

Радушный хозяин, сопровождавший Чосера и других пилигримов из Лондона в Кентербери и служивший посредником в их рассказах, повернул назад и привел их обратно к Лондону. Если я теперь вернусь в настоящее, оно должно быть единственным, поскольку ожидать от эволюции, чтобы она проследовала одним и тем же путем вперед дважды, будет отрицать логическое обоснование нашего обратного путешествия. Эволюция никогда не была нацелена на конкретную конечную точку. Наше обратное путешествие было серией увеличивающих компанию слияний, по мере того, как нас поглощали все более и более всеохватные группировки: обезьяны, приматы, млекопитающие, позвоночные, вторичноротые, животные и так далее назад, вплоть до архипредка всей жизни. Если мы теперь развернемся и двинемся вперед, мы не сможем отследить наши шаги. Это бы предполагало, что эволюция, если ее переиграть заново, проследовала бы тем же самым курсом, раскладывая те же самые слияния в обратном порядке в форме разветвлений. Поток жизни разветвлялся бы во всех "правильных" местах. Фотосинтез и окислительный метаболизм был бы открыт заново, снова воссоздалась бы эукариотическая клетка снова, клетки скучились бы вместе в нео-многоклеточные тела. Был бы новый раскол между растениями с одной стороны и животными плюс грибами с другой, новый раскол между первичноротыми и вторичноротыми, снова был бы изобретен позвоночник, а также глаза, уши, конечности, нервные системы... В конечном итоге, появились бы двуногие с раздутым мозгом и с умелыми руками, направляемыми смотрящими вперед глазами, достигшие своей вершины в виде вошедшей в поговорку команды по крикету, победившей австралийцев. Мое отрицание целенаправленной эволюции определило мой изначальный выбор следовать за историей в обратном направлении. И тем не менее, в своих вступительных строках я признал, что прислушиваюсь к рифмам, которые привели меня к осторожному заигрыванию с повторяющимися схемами, с закономерностью и прямой направленностью в эволюции. Поэтому, хотя мое возвращение как хозяина не будет движением по своим же следам, я публично задамся вопросом, не могло ли нечто, немного напоминающее возвращение по своим следам, быть уместным.

Перезапуская эволюцию

Американский биолог-теоретик Стюарт Кауффман (Stuart Kauffman) в статье 1985 года хорошо выразил суть вопроса:

Один из способов подчеркнуть наше современное невежество - это спросить, если бы эволюция должна была бы повториться от докембрия, когда ранние эукариотические клетки уже сформировались, на что были бы похожи организмы через один или два миллиарда лет. И если этот эксперимент был бы повторен несметное число раз, какие бы свойства организмов возникали бы снова и снова, а какие были бы редки, какие свойства были бы легкодостижимы в эволюции, а какие труднодостижимы? Основной слабостью нашего современного суждения об эволюции является то, что оно не привело нас к постановке таких вопросов, хотя ответы могут на самом деле привести к глубокому пониманию ожидаемых признаков организмов.

Мне особенно нравится статистическое условие Кауффмана. Он представляет не просто единичный мысленный эксперимент, а статистическую выборку мысленных экспериментов в поисках общих законов жизни, в противовес локальным проявлениям индивидуальных жизней. Вопрос Кауффмана схож с вопросом из научной фантастики о том, на что может быть похожа жизнь на других планетах, если не считать того, что на других планетах начальные и существующие условия были бы иными. На большой планете гравитация бы установила целый новый комплекс давлений отбора. Животные размером с пауков не могли бы иметь паучьи ноги (они бы поломались под тяжестью животного), а нуждались бы в поддержке в виде крепких вертикальных колон, похожих на стволы деревьев, на каких стоят наши слоны. И наоборот, на меньшей планете животные размером со слона, но хрупкого телосложения, могли бы носиться и прыгать по поверхности, как пауки-скакуны. Эти ожидания о строении тела применимы к целым статистическим выборкам миров с большой силой тяжести и целым статистическим выборкам миров с малой силой тяжести.