Сила тяжести - заданное условие планеты, на которое не может влиять жизнь. Таково же и ее расстояние от центральной звезды. И скорость ее вращения, которая определяет длительность суток. И наклон ее оси, который на планете как наша, с ее почти круговой орбитой, является основной причиной сезонов. На планете с орбитой, далекой от круговой, как, например, Плутон, кардинально меняющееся расстояние до центральной звезды было бы гораздо более значимым фактором, определяющим сезонность. Наличие луны или лун, их расстояние, масса и орбита оказывают тонкое, но существенное влияние на жизнь через приливы. Все эти факторы заданны, жизнь на них не может повлиять, и поэтому их следует рассматривать как константы в последовательных переигровках мысленного эксперимента Кауффмана.
Прежние поколения ученых подходили бы к погоде и химическому составу атмосферы также как к данности. Но теперь мы знаем, что атмосфера, особенно высокое содержание в ней кислорода и низкое углерода, изменена жизнью. Поэтому в нашем мысленном эксперименте следует учитывать возможность, что в последовательных перезапусках эволюции атмосфера может меняться под влиянием той формы жизни, которая эволюционирует. Поэтому жизнь могла влиять на погоду и даже на крупнейшие климатические события, такие как ледниковые периоды и засухи. Насколько мы знаем, внутренний механизм Земли остается незатронутым пеной жизни на ее поверхности. Но мысленные эксперименты перезапуска эволюции должны признавать возможные различия в ходе тектонических событий, и, следовательно, в историях расположения континентов. Интересен вопрос, должны ли эпизоды вулканизма, землетрясений и бомбардировок из космоса подразумеваться одними и теми же в последовательных перезапусках Кауффмана. Вероятно, разумно было бы подходить к тектонике и небесным столкновениям как к важным переменным, влияния которых могут быть устранены усреднением, если мы представим достаточно большие статистические выборки перезапусков.
С чего мы должны начинать, отвечая на вопрос Кауффмана? На что была бы похожа жизнь, если бы "лента" была бы проиграна статистическое количество раз? Сразу же мы можем выделить целое семейство кауффмановских вопросов постепенно повышающейся сложности. Кауффман выбрал точкой перезапуска часов момент, когда эукариотическая клетка была собрана из бактериальных компонентов. Но мы можем представить перезапуск процесса двумя или тремя эонами ранее, с возникновения самой жизни. Или, в другой крайности, мы можем перезапустить часы гораздо позже, скажем, на Сопредке 1, нашем разветвлении с шимпанзе, и спросить, эволюционировали ли двуногость, увеличение мозга, язык, цивилизация и бейсбол у гоминид в статистически значимом числе перезапусков, при заданном условии, что жизнь достигла Сопредка 1. В промежутке между ними есть кауффмановские вопросы для происхождения млекопитающих, происхождения позвоночных и какое угодно количество других кауффмановских вопросов.
Помимо чистых предположений, предоставляет ли история жизни, произошедшей на самом деле, нечто похожее на естественный кауффмановский эксперимент, чтобы послужить нам ориентиром? Да, предоставляет. Мы встретили несколько естественных экспериментов на протяжении нашего путешествия. По счастливому стечению обстоятельств Австралия, Новая Зеландия, Мадагаскар, Южная Америка и даже Африка были в продолжительной географической изоляции, снабжая нас приблизительными перезапусками главных эпизодов эволюции.
Эти массивы суши были изолированы друг от друга и от остального мира значительную долю периода после исчезновения динозавров, когда группы млекопитающих показали большую часть своей эволюционной креативности. Изоляция не было полной, но была достаточной, чтобы произвести лемуров на Мадагаскаре и древнюю и разнообразную радиацию афротериев в Африке. В случае Южной Америки мы выделили три отдельных фундации млекопитающих с длительными периодами изоляции между ними. Австралинея представляет наиболее идеальные условия для подобного рода естественного эксперимента – ее изоляция была почти полной в течение большой части соответствующего периода, и он начался с очень маленькой, возможно, единственной прививки сумчатых. Новая Зеландия – исключение, так как (среди этих показательных естественных экспериментов) она одна оказалась без млекопитающих в течение рассматриваемого периода.
