Тусклый лунный свет из массивного створчатого окна освещает лицо парня так, что кажется, его глаза сияют. Я делаю глубокий вдох в надежде, что большее количество кислорода каким-то образом прибавит мне смелости.
— У тебя правда не было девушки четыре года?
Я задерживаю дыхание, ожидая ответа. Он кивает, и в глубине души я радуюсь. Ведь именно на это я и надеялась.
— Но ты же парень, у тебя, наверняка… — я запинаюсь, не зная, как закончить предложение.
— Был секс? — помогает он.
Я рада, что на кухне горит лишь крохотная лампочка над кухонной плитой, создавая полумрак, и Пит не видит моего лица.
— Был. Но заниматься сексом не то же самое, что заниматься любовью, — поясняет он, и, отойдя от меня дальше, опускается на стул. Его голос такой ласкающий, что хочется, чтобы он продолжал и продолжал говорить.
— Я всегда думала, что не должно быть одного без другого, — произношу я, несколько резко.
Он лишь грустно ухмыляется, скрестив на груди руки. Я давно заметила, он повторяет этот жест каждый раз, охраняя самого себя, чтобы не выдать лишнего. Это его форма личной защиты. Мелларк снова возводит между нами невидимую стену.
— Ты живёшь в идеальном мире, Китнисс. И я правда рад, что ты именно так думаешь.
Я смотрю себе под ноги. Хочу задать ещё один вопрос, а потому заставляю себя поднять взгляд, боясь растерять запал.
— Я могла бы остаться, если ты хочешь, просто попроси меня… — еле слышно произношу я.
— Я не могу, — он отворачивается к окну, вглядываясь в глубину синевато-бархатной завесы темноты, и когда я слышу его «не могу», то перестаю дышать. Только не сейчас, когда я наконец-то нашла в себе смелость. — Это не потому, что ты не нравишься мне, Китнисс, — Пит тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам, ухватившись за шею. — Я просто не хочу нравиться тебе. Я просто… — он возвращает свои руки обратно, скрещивая на груди, и смотрит в пол.
— Ты просто что? — прошу я закончить предложение. Его глаза медленно поднимаются к моим, и мне приходится призвать на помощь все силы, чтобы продолжить стоять ровно под его взглядом.
— Я не тот, кто тебе нужен, — говорит Пит, понизив голос.
— Значит, всё было только ради Игр. Всё, что ты делал? — я специально задаю ему тот же самый вопрос.
Его взгляд остается прежним, но губы изгибаются в чуть заметную улыбку.
— Я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Китнисс.
В эту минуту даже мое дыхание звучит так же громко, как и биение сердца. То, как Пит произносит мое имя, заставляет меня трепетать изнутри, дрожать каждой клеточкой тела.
Кажется, я собираюсь сделать самую большую глупость в жизни. Как только эта мысль приходит на ум, мои щёки мгновенно начинают пылать, но пока я не растеряла решимость, протягиваю руку и щелкаю выключателем над головой. Не нужно Питу видеть меня сейчас.
Я подхожу к парню совсем близко, встаю между колен и кладу ладони ему на плечи. Мое сердце стучит со скоростью миллион ударов в минуту.
— Китнисс, что ты …
Не успевает Пит закончить предложение, как я склоняюсь к нему, прикасаясь своими губами, и ощущаю, он вздрагивает от удивления. А затем целует меня в ответ. Его губы такие мягкие и горячие, а руки мгновенно поднимаются к моей талии, слегка задрав футболку и мимолетно касаясь спины. Мой живот сжимается. Я беру его лицо в свои ладони, а он прижимает меня крепче, обхватывая за поясницу. Я тянусь головой вниз, а он вверх.
Провожу пальцами по его затылку, запутываясь ими в волосах. Пит встает, заставляя меня сделать шаг назад, и меняет позу. Я изо всех сил пытаюсь подавить вздох.
Только руки парня все еще держат меня на ногах. Я цепляюсь за его футболку, чувствуя слабость. Мягкие, потягивающие губы… давление на спину… что-то возрастает между нами, заставляя почувствовать прилив желания глубоко внутри, как вдруг он резко отстраняется.
— Я бы так хотел попросить тебя остаться, — шепчет он, выдыхая мне прямо в губы. Пит проводит рукой по моему лицу, гладя его, и тихо добавляет.
— Но я не могу.
Моя рука все ещё лежит у него не груди, а сердце стучит под моими пальцами гулко и размеренно. Пит возвращает мне взгляд, но не шевелится. Я чувствую, как он внутренне отстраняется от меня, а потом и вовсе разворачивается и уходит.
— Пит!
Он игнорирует меня и продолжает идти. До чего же глупо вышло! О чем я только думала?
— Пит, объясни!
Тишину, повисшую между нами можно разрезать ножом. Часы громко тикают на стене, а Пит всё молчит. Я закрываю глаза и выпаливаю:
— Что произошло? Я имею ввиду нас.
Наконец он останавливается и отвечает — так холодно и так безжизненно, что я почти физически ощущаю стены, которые он построил вокруг. Стены, ставшие его тюрьмой, а не защитой.
— Нас не существует, — разворачиваясь, говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Нас с тобой не существовало никогда.
А потом уходит, бросая напоследок:
— Завтра рано вставать, поэтому иди спать, Китнисс.
Я прячу ноющую тяжесть глубоко в душу и затыкаю зияющую пустоту в груди, обычным «хорошо», и в этот миг стук сердца кажется мне громче собственного голоса.
========== Глава 11. Мальчик и самоцензурная правда ==========
