Он вырос. И изменился. И уже не был тем мальчишкой, который любил меня так, что готов был пожертвовать собой.
Мелларк, что стоит сейчас передо мной, совершенно другой. Настолько другой, что я не сразу понимаю, что именно меня так задевает, а когда осознаю, стыжусь признаться. После игр я принимала как должное, что Пит меня обожает. Теперь с этим покончено. И я в глубине души ненавижу его за это.
— Только не притворяйся, будто ты за меня переживаешь, — резко бросаю я ему в лицо.
Он поднимает взгляд, и на секунду кажется, что я вижу в ледяных глазах назревающую бурю. В душе зарождается слабая надежда: может, всё-таки он что-то чувствует? Я хочу, чтобы Пит высказал всё, что творится у него внутри на самом деле. Но его взгляд вновь становится равнодушным.
— Я не притворяюсь.
— Ну, тогда не надо этой фальшивой заботы, ладно? Я никто для тебя… — я разворачиваюсь и, не прощаясь, ухожу в глубь вагона.
Занавески на окнах шевелятся от моих быстрых шагов, но я убегаю не от Мелларка. Я убегаю от себя самой. Впервые за многие годы я чувствую себя на редкость растерянно. Зачем я вообще ввязалась в эту авантюру? Что я скажу, вернувшись домой? Что я вообще теперь могу сказать Тринадцатому?
Сверившись с номером купе на билете я буквально влетаю внутрь и опираюсь спиной об окно, сдерживая подступающие слезы. И только сейчас понимаю, что на мне по-прежнему надета кожаная куртка Пита. Сначала я хочу вернуться и запустить её прямо парню в лицо, но потом останавливаю себя, и вместо того, чтобы избавиться от вещи, засовываю руки в рукава. Они длинные и теплые. Мне хорошо в этой куртке, она словно броня. Меня мгновенно окутывает приятное сочетание свежего аромата выпечки — так пахнет дома у его родителей — и запаха Пита, едва уловимого.
Я забираюсь руками в карманы и, почувствовав холод металла в одном из них, достаю металлическую зажигалку, расписанную необычными узорами. Резко прокручиваю колёсико, и на свет появляется крохотный огонек, этакий оранжевый светлячок, парящий над металлическим коробом. Он вспыхивает, затухает и разгорается снова, повинуясь движению моих пальцев. «Отвратительная, мерзкая привычка.» Ещё одна раздражающая черта в гадливой копилке нового Мелларка.
Убираю зажигалку во внутренний карман, чтобы не мешала, и натыкаюсь на небольшую стопку чёрных карточек из плотного картона. Визитные карточки Мелларка? Но на них нет никаких адресов, соответственно они не могут быть визитками.
Я кручу в руках чёрный прямоугольник. Абсолютно пустой. Подношу его к окну, освещая гладкую поверхность, и замечаю номер телефона, нанесённый прозрачным лаком. Стоит отвернуть карточку от окна, и цифры снова становятся невидимыми. Больше ничего. Ни имени. Ни компании. Я сверяю номер телефона с номером Пита и понимаю, что он не принадлежит парню.
Всё, что я смогла раздобыть за неделю, лишь жалкая визитная карточка. Только даже в этом нет моей заслуги.
Мой разум будто раскалывается на две части. Одна больше ничего не хочет слышать о Мелларке, а вторая жаждет узнать всё, что он скрывает, чем живёт и почему так сильно изменился, и, кажется, в данную секунду она перевешивает.
Если я позвоню по этому номеру, вдруг у меня появится хоть какой-то материал для Тринадцатого. Может, конечно, там ничего и нет, но я не узнаю, пока не попробую. Повернув карточку к свету, я набираю номер и подношу телефон к уху.
Гудок. Ещё гудок.
«Восемь минут до отправления» — кричит зычным натренированным голосом низкий проводник в темно-синей форме.
Ещё гудок. Теперь уже поезда.
Не знаю почему, но у меня плохое предчувствие.
— Добрый день. Вивиан. Чем могу помочь? — отвечает приветливый женский голос.
Секунду я мешкаю, не зная, что именно должна спросить, а потому решаю выбрать самый безобидный вариант.
— Я бы хотела связаться с мистером Мелларком, Питом Мелларком, — осторожно говорю я, словно ступая на тонкий, потрескавшийся лёд.
— Подскажите, пожалуйста, кто дал вам этот номер? — похоже, оператор удивлена.
— Он сам, — вряд ли сейчас я солгала, ведь Пит действительно оставил мне свою куртку.
— Странно, обычно он всегда меня предупреждает о новых клиентах. Минуту, я переговорю с ним, подождите на линии.
Я слышу шум «на том конце провода», женщина стучит карандашом по столу, листает страницы.
— Кажется, он действительно настроен серьёзно, — говорит она кому-то в комнате, но я могу разобрать её тихие слова очень четко. — Пит редко добавляет новых клиентов сам… понятно, что нужны деньги, но хоть бы предупредил. Трубку не берет, может, за рулём?
Я тяжело сглатываю застрявший в горле ком, но продолжаю изображать «уверенность», хотя это, конечно, и глупо, ведь девушка на том конце провода всё равно меня не видит.
