И с этими словами Нокс выскочила из комнаты, чтобы присоединиться к своим друзьям, ведь ещё вся ночь была впереди. А я сел на край кровати и погрузился в раздумья.
Никакая девушка не была в состоянии разбить моё сердце, потому что уже нечего было разбивать. Если оно у меня и было, то определённо стало холодным, словно камень. Целая куча девушек искренне пыталась сделать меня своим возлюбленным за последнюю пару лет, но я ни с кем не сблизился.
Теперь, встревоженный наблюдением Астерии, я взъерошил волосы и подумал, неужели она права. По большей части девчонкам нравилась окружавшая меня аура творческого флера. После того, как Сноу «официально» вывел меня из клуба, оставив лишь самых необходимых для него клиентов, даже верхушке капитолийской знати я был известен как вольный художник, свободный и меняющий девушек по одной лишь вечерней прихоти. Правда, никто не догадывался, что не по своей, а по президентской. Официально меня не существовало в каталоге Сноу, меня невозможно было выставить на аукцион или заказать на вечер, и вроде я должен был вздохнуть с облегчением, но не получалось.
Вспоминая эту историю, я выхожу из машины и ожидаю, что смогу почувствовать свободу из-за того, что позволил уйти единственной девушке, имеющей на меня влияние, но ощущаю знакомое чувство, на которое моё сердце и осталось способно: боль.
Я вхожу внутрь дома, громко хлопая дверью.
Она ушла. Я свободен.
— Какой же ты идиот, — раздаётся голос Финника из гостиной за моей спиной. Повернувшись, я вижу, как он сидит, забросив ноги на подлокотник кресла. — Какого чёрта ты её отпустил?
Потому что, Финник, я ненавижу все чувства, которые она пробуждает во мне. Потому что она уничтожит и меня, и себя, и я не смогу с этим ничего поделать, потому что я, черт побери, не могу ей сопротивляться.
— А с чего бы мне её не отпускать? — спокойно отвечаю я, направляясь на кухню.
— Ты так заврался, Пит, что уже сам себя обманываешь.
Я бросаю убийственный взгляд в его сторону и, захватив со стола бутылку воды, иду в гостевую комнату. Финник в ответ на моё молчание громко смеётся. Это смех, как бы говорящий: «Ну ты и идиот». Но он уже итак произнес это минуту назад, так что повторяется.
И я не в настроении объясняться сейчас, поэтому поднимаюсь наверх и сажусь на кровать в комнате, где обычно останавливаюсь, находясь в гостях у Одэйра, а он, следуя за мной, облокачивается на дверь.
— Я устал от тебя, Мелларк. Тебе самому не надоело?
Финник продолжает пристально смотреть на меня, поэтому приходится достать из кармана телефон и отвернуться, притворившись, будто не замечаю его. Открываю сообщения и просматриваю последние из них, продолжая игнорировать друга.
— Она первая, кто смог вдохнуть в тебя жизнь с тех пор, как ты приехал в Капитолий.
Я убью его. Если он не уйдёт прямо сейчас, то я убью его, клянусь.
— Проваливай, Финник. Я не хочу это обсуждать.
— Нет.
— Убирайся к черту! — но вместо того, чтобы уйти, он подходит ко мне и, выдвинув стул, садится на него. — На этот раз заткнись ты и послушай, — говорит он строго. — Потому что я не закончил.
Я решаю, что раз с ним бесполезно пререкаться, то проще уехать. Встаю с другой стороны кровати и выхожу из комнаты, но Финник, ухмыльнувшись, идёт за мной.
— Позволь задать один вопрос, — говорит он.
— И потом ты отстанешь?
— Если бы ты не был связан по рукам и ногам договором со Сноу, ты был бы с ней? — спрашивает он.
— Какого хрена ты задаёшь такие вопросы? Я уже им связан, — раздражаюсь я, — и я не могу поселить её здесь, как ты Энни, и ты прекрасно понимаешь почему!
— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что Энни не такая, как все?
— Финник, — извиняющимся тоном произношу я, — ты же знаешь, что я никогда не считал её…
—… спятившей? — договаривает он злобно. При этом на его лице не шевелится ни единый мускул.
— Да нет же, я никогда так не думал. Не передёргивай! Как ты не понимаешь? Китнисс не такая, как Энни, она никогда не будет сидеть спокойно и ждать меня, пока я приеду раз в несколько месяцев домой. Она перевернёт весь Капитолий, пока не докопается до сути. И утопит нас обоих.
С того момента как я вновь увидел её, я постоянно думаю об этой девушке. Моё внимание всё время сосредоточено на ней, словно я — компас, а она — мой север. И это чертовски неправильно. Потому что мне нельзя сорваться. Не сейчас, когда я уже так близок к тому, к чему шёл столько лет.
— Поэтому, Финник, я прошу тебя, пожалуйста, отстань.
Я жду, пока он заговорит, потому что сказал ему всё, что планировал.
— Могу я кое-что добавить? — спрашивает друг, поднимая глаза. — Больше всего меня выводит из себя то, что ты даже не хочешь попробовать побороться, — говорит он. — С самого первого дня, когда она появилась на пороге нашего дома в Капитолии, твои действия не имели никакого смысла. Они не имели смысла в тот день, когда ты ушёл от неё, не сказав ничего, не имеют смысла и сейчас. Я знаю, что ты заботишься о ней. Но она сильнее, чем кажется. Она сможет вынести.
