Я привык улыбаться. Фирменная улыбка с характерным ямочками стала частью моей жизни и образа, за поддержанием которого я вынужден постоянно следить. Она превратилась в привычку, такую же обыденную, как вечерний душ или утренний кофе. Стала второй натурой. И от этого ещё более тошно.
Мы идём в направлении дворца, в уличное кафе, которое она сама выбрала. Здесь чисто и на удивление тихо. На летней террасе небольшими группами расставлены плетеные кресла и столики, окруженные горшками с тропическими растениями.
Алекс забирается на небольшой диванчик напротив меня и, быстро пролистав меню, делает заказ сама, чем, признаться, удивляет.
— Посмотрим, понравится ли тебе, — поясняет она и, отдав меню в руки молодой официантки с розовыми, словно жевательная резинка, волосами улыбается. — Сегодня выбор делаю я, потому что если это и свидание, то свидание-наоборот.
— Свидание-наоборот? — произношу я больше как утверждение, а не вопрос, — и что же мне в таком случае необходимо делать?
— Ты что никогда не был на свидании?
— Был.
— Ну, так и делай всё наоборот, — разводя руками, легко произносит она, — считай это свидание обучающим.
— Судя по тому, что начинают свидание разговорами, а заканчивают обычно поцелуем, — я потираю руки, наклоняюсь немного ближе, но девушка смеясь, отталкивает меня в плечо.
— Не в том смысле, — её смех звонкий и переливистый, — мы начнём с чая и десерта и будем двигаться в обратном порядке к основному блюду.
Спустя всего пару минут перед нами появляется чайник зелёного чая с мятой и лимоном, и пока мы ждём, когда нам принесут ужин, я расспрашиваю Алекс о жизни в Капитолии, и она рассказывает мне о своих друзьях, о школе и маме, однако ни разу не упоминает отца.
Официант приносит наш заказ. Я гляжу на плетёный запечённый рулет из теста и пожимаю плечами, потому что не знаю, что это за блюдо.
— Пробуй, — говорит девушка, — это называется «стромболи». Как пицца, только свернутая в рулет. Большинство не понимают этого, но мне нравится.
— Пицца хороша в любом виде, — улыбаюсь я и засовываю в рот кусочек. — Ммм, не плохо. Даже вкусно.
— Правда? — улыбается мне девушка. — Вот и я так думаю. К несчастью, никто не соглашается со мной. Ну, кроме тебя.
— Счастливая случайность, — говорю я. — А может, и нет.
— Что ты имеешь в виду?
— Вдруг это судьба, что мы встретились. Единственные два человека в мире, любящие это странное блюдо из теста.
— Стромболи, — подсказывает она, улыбается и склоняет голову на бок.
Алексис задумчиво потягивает чай и продолжает разговор:
— Что тебе больше всего нравится в Капитолии? — Спрашивает она и, кажется, это один из самых сложных вопросов, который я могу представить. Потому что я ненавижу Капитолий.
— Наверное то, что среди всего этого буйства красок и разврата, здесь всё ещё встречаются искренние души, — говорю я, глядя ей в глаза. — Те, кого не сумел изменить этот город. Кажется, ты из таких.
Она внимательно изучает меня взглядом, и я добавляю:
— Во времена всемирной «слепоты» иметь глаза, которые «видят», сродни революционному поступку.
— Ты говоришь не как все парни, которых я когда-либо встречала, — тихо признаётся Алекс.
— Правда?
— Да. И мне нравится это.
— А мне нравишься ты.
Моё сердце сжимается до тех пор, пока от него не остаётся ничего, кроме пустой оболочки. Я по-прежнему улыбаюсь, хотя внутри я умираю.
***
Мысленно в день получения задания убить эту девушку, которая была к тому же ещё и парнем, представлялось значительно легче. И если я сделаю это, что тогда произойдёт со мной? Я уже знаю ответ на этот вопрос. Это убьёт во мне человека окончательно, превратит меня во что-то неузнаваемое. В Капитолийского переродка.
Я пытаюсь не думать о миссии, пока слушаю, как Алекс рассказывает историю о своей собаке, которая умерла несколько лет назад. Пытаюсь и не могу.
Я каждый раз говорю себе: «Завтра». Я выполню своё задание завтра. Но наступает новый день, и я опять бессильно закрываю глаза, понимая, что не могу переступить через собственную совесть.
Сегодня уже пятые сутки моей непрекращающейся агонии. Я собираюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти её. Мне просто нужен план. Нужно поразмыслить. Я не могу позволить Сноу убить ещё одного невинного человека.
Хрупкая рука опускается на моё плечо, и я поворачиваюсь. Алекс встаёт между моих разведенных коленей.
— Ты напугала меня, — произношу я, задыхаясь. Я оглядываю её комнату в роскошной капитолийский квартире, здесь мог бы поместиться весь наш старый дом в Двенадцатом, к тому же вместе с пекарней.
— Ты в порядке? — Она приподнимает мой подбородок своими пальцами, слегка задевая кожу ярко-красными ногтями, и притягивает к себе, присаживаясь на мои колени. — Ты что бледный такой?
Я прижимаю её руку ко рту и легко целую, параллельно пытаясь расслабиться. Если бы это помогало.
Она облизывает яркие губы, и они начинают блестеть в закатом солнце. Я не могу перестать смотреть на её маленький рот, на морщинку между бровей оттого, что она хмурится, беспокоясь обо мне.
