Мгновение он стоял неподвижно.
А затем наклонился и поднял электрошокер.
Мы вернулись домой через три дня после урагана. Топография нашего района очень сильно изменилась; рельеф местности был практически неузнаваем. Местные достопримечательности исчезли. Улицы теперь вели в никуда. Деревья и здания, которые всегда закрывали нам вид на пляж, исчезли. Если бы наш дом стоял на прежнем месте, из него бы открывался потрясающий вид.
Но, к сожалению, его тоже не стало.
Как и все вокруг, наш дом был разрушен стихией, а его обломки разбросало по всему городу. Они смешались с имуществом других людей, чьи жизни разрушил шторм. Молли разрыдалась еще до того, как я остановил машину, а вот дети на заднем сиденье возбужденно кричали, воспринимая случившееся скорее как приключение, чем как трагедию. Я ничего не чувствовал, только защитное оцепенение. Оставив Молли и детей выравнивать эмоциональное состояние друг друга, я прошел по полю обломков и мусора, которое раньше было нашим передним двором, к усыпанной камнями бетонной плите — единственное, что осталось от нашего дома.
На бетонном возвышении, где раньше находилось крыльцо парадного входа, сидела женщина, одетая в сшитое на заказ коричневое платье. Сначала я не заметил ее среди всех этих незнакомых форм и красок, заполонивших наш двор, и только подойдя поближе, увидел даму средних лет с прекрасными волосами, уложенными гелем в прическу-шлем, будто только из салона красоты, сидящую, широко расставив ноги, в крайне неподобающей леди манере. Вблизи ее лицо оказалось пугающе-необычным; покрытым волосами.
— Извините, — сказал я. — Чем я могу вам помочь?
Она выглядела усталой и подавленной. Я не хотел ее еще больше расстраивать, но в то же время она должна знать, что это мой дом, и ей, пожалуй, уже пора уходить. Я оглянулся на Молли и детей, которые следовали за мной по пятам среди обломков дома и мусора.
Женщина встала, встретившись со мной взглядом.
— Они забирают ее обратно, — объявила она.
Я нахмурился.
— Кто что забирает обратно?
Но она уже уходила, осторожно ступая по обломкам к сровненному с землей участку, где раньше стоял дом наших соседей Фордов.
— Эта леди сумасшедшая? — Спросил Клэй, подходя ближе.
— Тише, — сказала Молли, глядя в спину вслед удаляющейся женщины. — Она может тебя услышать.
— Не услышит, если глухая!
— Я не думаю, что она глухая, — сказал я, наблюдая, как дама поднимается по чудом уцелевшей лестнице.
— Эй! Там раньше была наша комната! Джейкоб куда-то показал пальцем, и они с братом побежали через кучи каменных обломков в дальний угол бетонной плиты, откуда открывался вид на то, что когда-то было нашим задним двором.
— Кто эта женщина? — Спросила Молли.
Я пожал плечами.
— Может вынужденный переселенец?
Она положила руку мне на плечо.
— А разве мы не тоже самое?
— Думаю, тоже, — признал я.
На мгновение между нами воцарилось молчание.
— Так что же мы будем делать? — спросила она наконец. По дрожи в ее голосе я понял, что она на грани новых слез.
— Папа! — Позвал Джейкоб. — Иди сюда!
— Папа! — Эхом повторил Клэй. — Зацени!
Оставив вопрос Молли без ответа, я пошел туда, где стояли мальчики. Они перешли с места на бетонной плите, где раньше была их комната, на относительно свободный участок земли на заднем дворе. Оба смотрели себе куда-то под ноги. Когда я подошел ближе, то увидел, что́ перед ними; в земле появилась дыра размером с плавательный бассейн. Я понятия не имел, как могла образоваться такая яма — в этом месте не было дерева, которое ураган мог вырвать с корнем, в этом месте не было ничего, кроме травы и цветника, — но вот она, яма, и она была заполнена мутной дождевой водой.
В грязной воде плавало что-то похожее на десятки огромных редисок.
Это было странно. И, должен признать, немного пугающе. Я никогда в жизни не видел таких больших редисок. Кроме того, у нас никогда не было ни одной разновидности редиски ни в огороде, ни в холодильнике. Оглядевшись по сторонам, я не увидел на нашем и на соседских участках никаких даже намеков на какую-либо другую еду или напитки.
Только редиска.
— Отойдите, — я предостерег мальчиков, взяв их крепко за руки. — Не хочу, чтобы вы туда упали.
Молли стояла на месте нашего дома.
— Быстро возвращайтесь назад — приказала она. — Лучше поищите что-нибудь из наших вещей.
Мы нашли довольно много разбитых вещей, которые были частью нашей жизни и, к сожалению, больше ими никогда не будут, но именно залитая водой фотография Джейкоба в младенчестве напомнила мне о том, что мы потеряли. Фотография в рамке, теперь уже без стекла, была сделана в магазине Сирс в первый день рождения Джейкоба и стояла в секции в холле. Ни от секции, ни от других фотографий, которые мы накопили за эти годы, не осталось и следа. На глазах выступили слезы, но я чувствовал себя счастливым; хоть одна фотография оказалась в целости и сохранности.
