— Эй! — Обратился я к розовой женщине. — Что вы здесь делаете? — и желая привнести хоть какую-то нотку нормальности во… что бы это ни было, я добавил, — Вам нужно уходить! Мой страховой агент уже в пути!
Она улыбнулась, и что-то в ее лице подсказало мне, что никакие мои слова не заставят ее уйти. Остальные люди, сидящие по краям ямы, машинально жевали редиску, не обращая внимания на мое присутствие. Только теперь я узнал одного из них — Дэн Хасинто. Он жил через два дома от нас со своей женой и дочерью. Но я никого из них не видел, и в голове промелькнула безумная мысль, а не сбросили ли они их в яму.
Как я вообще мог думать о чем-то подобном?
К моему удивлению, но эти мысли уже не казались мне чем-то из ряда вон выходящим. Я стал отступать. Никто не пытался меня остановить. Женщина не пыталась угостить меня редиской. Никто не произносил ни слова. Я находился на развалинах своего собственного дома, но здесь до меня никому не было дела, и за это я был им премного благодарен.
Я выбрался на улицу и убедившись, что двери моей машины заперты, пошел по дороге, заглядывая во дворы соседей и пытаясь понять, действительно ли шторм лишил этот район всякого здравомыслия и рациональности или же так пострадала только моя собственность.
В квартале по-прежнему царила странная тишина, но с других улиц, расположенных за его пределами, доносились приглушенные звуки уличного движения. Я посмотрел на океан, который теперь был виден из-за выровненного ландшафта. С такого расстояния вода казалась темной, и в моем воображении заполнена миллионами покачивающихся редисок.
Я был в шоке от бессмысленности, абсурда происходящего. Прочитав много книг, пересмотрев кучу фильмов, я был почти на сто процентов уверен, что если бы ураган поднял из океана существо, похожее на Годзиллу или превратил мертвые тела в шатающихся зомби, я бы с этим справился. Эти твари были ужасающими, но раньше я уже видел нечто подобное, хоть и в кино. Какая-никакая, но определенная рациональность в них есть. Здесь же было просто какое-то… безумие; ни логики, ни смысла. Я еще мог как-то интерпретировать группу жертв урагана, поедающих какие-то диковинные корнеплоды, выловленные из ямы на моем заднем дворе, но как было объяснить редиску, прошлой ночью неизвестно откуда свалившуюся в унитаз в моем мотеле или картинку "соедини точки" на моей салфетке в "Макдоналдсе", даже близко не представлял.
На улице оставшиеся машины были либо перевернуты, либо раздавлены стволами деревьев, но в конце квартала на остатках подъездной дорожки к дому Хавьера Отано стояла полицейская машина. Как только я ее заметил, во мне вспыхнула надежда, правда сразу же и потухла, когда я увидел, что внутри машина пуста.
Где же полицейский?
— Эй! — позвал я.
Сквозь заднее боковое стекло я заметил в салоне автомобиля какое-то движение. Подойдя ближе, я обнаружил на заднем сиденье двух детей. Запертые в отсеке, обычно предназначенном для арестованных, они отчаянно махали руками, требуя освободить их. Я поспешно открыл дверь. Рыдая, они выскочили наружу. Я узнал их — сын и дочь Хавьера.
— Где ваши мама и папа? — спросил я. — И как вы попали в полицейскую машину?
Они все еще плакали.
— Я не хочу есть редиску, — всхлипывая, пробормотал мальчик. — Я не люблю редиску!
— У меня болит животик, — сказала девочка. — Я хочу пить!
— Где ваши мама и папа? — снова повторил я.
Они либо не могли, либо не хотели мне отвечать, и я решил, что лучше всего будет отвезти их в полицейское управление — как раз сообщу копам и о брошенной патрульной машине.
— Почему бы вам не поехать со мной? — сказал им я.
Девочка яростно замотала головой, мальчик схватил ее за руку и начал пятиться. Как и всех детей, их наверняка учили не разговаривать со взрослыми, которых они не знают, и тем более не ходить никуда с незнакомцами. Я не знал, как убедить их, что я действительно собираюсь отвезти их в полицию, что оставаться здесь, на этой улице, гораздо опаснее…
Они забирают ее обратно
… но я знал, что должен увезти их отсюда, пока с ними не произошло то, что случилось с их родителями и полицейским.
Внезапно мне в голову пришла идея.
— Давайте я позвоню… — начал я, доставая телефон.
И дети бросились бежать.
— Эй! — окликнул я их, но они уже пронеслись мимо развалин своего дома и гаража и скрылись в глубине квартала. Я прекрасно понимал, что не стоит гнаться за ними — если полицейский действительно где-то поблизости, будет нехорошо, если он увидит, как я пытаюсь поймать двух детей, — но я продолжал звать их, надеясь, что они начнут мыслить логически и поймут, что я всего лишь пытаюсь помочь им.
