Мне совсем не хотелось, чтобы Молли или мальчики поехали со мной, поэтому я им ничего не сказал. После того, как мы закончили завтракать и вернулись в мотель, я притворился, что у меня в кармане завибрировал сотовый, отошел и типа ответил на звонок. Примерно минуту прикидывался, будто разговариваю с несуществующим специалистом по страховым случаям, а потом сказал Молли, что сегодня мне нужно срочно вернуться домой и встретиться с оценщиком. Конечно, она тоже захотела поехать (“Я тоже должна там присутствовать, тебе так не кажется? Дом ведь оформлен на нас обоих”.), но я убедил ее, что это всего лишь предварительная встреча, что сегодня страховщику нужно встретиться с кучей людей, и он, скорее всего, уделит мне всего несколько минут. “Мальчики не захотят ехать в такую даль только ради этого”, - сказал я. “Сходи вместе с парнями поплавать.”
— Даа! — закричал Клэй, подслушивающий наш разговор. Он и Джейкоб с самого приезда хотели поплавать в крытом бассейне мотеля.
— Ладно, — смилостивилась Молли. — Но мне кажется, мы не брали с собой плавки для мальчиков.
— Они еще маленькие. Пусть плавают в трусах. Никого это не волнует.
Она неодобрительно посмотрела на меня.
— Или сходите в Таргет, — предложил я. — Это недалеко отсюда. Нам в любом случае надо будет купить им новые плавки. Не думаю, что много из нашей одежды уцелело.
Это сработало, и через час я был уже в пути. Я не совсем понимал, зачем еду домой и что собираюсь делать, когда доберусь туда, но чувствовал необходимость вернуться. Пока я ехал, у меня было много времени на размышления, но никакого рационального объяснения происходящему я так и не придумал, а наоборот, к тому времени, когда я въехал в наш район, объезжая разбросанные штормом обломки, я чувствовал себя еще больше сбитым с толку, чем в начале пути.
За одну ночь наш двор превратился в лагерь для бездомных. На расчищенном участке, перед тем местом, где раньше находился наш дом, стояли три небольшие палатки и шалаш, сделанный из обломков досок, валявшихся повсюду. То тут, то там, где хватало места, среди перевернутой бытовой техники и сломанной мебели лежали спальные мешки и тележки для покупок.
Я вышел из машины и направился к бетонной плите, бывшей фундаментом нашего дома, как вдруг из-за кучи наваленных веток и досок выскочил бородатый мужчина с безумными глазами, преграждая мне путь.
— Чего надо? — воинственно спросил он.
— Это мой дом! — Крикнул я, агрессивно приближаясь к нему. Мужчина сразу же съежился и поник.
— Простите, — пробормотал он и убрался с моего пути. — Простите, простите, простите…
И хорошо, что он это сделал, потому что в теперешнем моем настроении я вполне мог бы его ударить. Идя вперед, я осматривал окружающие участки; судя по всему наш дом был единственным, занятым сквоттерами. Остальные дворы и дома были пусты, и над всей территорией нависала жуткая тишина.
Это было странно. Здесь должны были раздаваться голоса, бормотание, споры, обычные звуки, издаваемые кучкующимися бездомными людьми. Но воздух был… мертвенно неподвижен.
Мне не понравилась эта фраза, и хотя она идеально описывала происходящее, я выбросил ее из головы и сделал вид, будто вообще об этом не думал.
Впереди, там, где раньше находился наш задний двор, я увидел людей, которым принадлежали палатки, продуктовые тележки, спальные мешки. Некоторые из них действительно были бродягами, но некоторые выглядели как наши соседи.
Они сидели по краям грязной ямы.
И ели редиску.
Редиска, если уж на то пошло, выглядела еще более странно, чем накануне. Вчера она была крупной, а сегодня стала просто огромной, чуть ли не больше мяча для софтбола. Мужчины и женщины держали редиску одинаково, двумя руками, и вгрызались в ее сердцевину, как в кукурузный початок.
Стоя напротив лужи, позади сидящих людей, я увидел ту женщину, которая сидела на нашем крыльце…
Они забирают ее обратно.
…только теперь она была полностью голой, руки на бедрах, ноги расставлены, и выглядела как начальница, руководящая своими подчиненными. У меня возникло ощущение, что это она убедила остальных есть редиску.
Если раньше лицо женщины казалось лишь слегка заросшим волосами, то теперь она реально выглядела сбежавшей из шоу уродов: нижнюю половину ее лица покрывала самая настоящая борода. Ее кожа была интенсивного розового цвета, как будто она обгорела от долгого нахождения под прямыми солнечными лучами, но когда, ведь после урагана солнца практически и не было. Розоватый оттенок был равномерно распределен по всему ее телу.
У меня возникла ассоциация с кожурой редиски.
Все это не имело никакого смысла… но в то же время какой-то смысл в этом был. Именно в моем нахождении здесь…
Они забирают ее обратно
… и не буду врать, на каком-то подсознательном уровне именно этого я и боялся.
Решив воспользоваться своим правом собственника, я направился к кольцу людей. Подойдя ближе, я обратил внимание, что яма стала гораздо глубже, чем вчера, а вот редиса в вязкой грязи на дне плавало гораздо меньше. Подозреваю, что большую часть редиски просто-напросто съели.
