Несмотря на устроенную в холодной траве резню, двум телам даже удалось сохранить звездообразную форму, в которой их, должно быть, поместили в кольцо — вытянутые руки и ноги раскинуты в стороны, лицо обращено в серое небо. Грудные клетки у них черные, как подгоревший бекон, и вскрытые, как у зебры или газели, убитой и съеденной в африканской саванне. То, что они остались в таком положении, с полностью выпотрошенным торсом, говорит о шокирующей целенаправленности.
У каждого из десяти тел, покоящихся внутри каменных колец, отсутствуют глаза, языки, носы и уши. На их местах зияют черные дыры. В остальном лица сохранили целостность, только окрашены в красный цвет ото лба до подбородка. На кровь не похоже, видимо, перед смертью на них нанесли алую краску или косметику. Кожа под подбородками, на шеях и плечах, там, где она не испачкана запекшейся кровью, бледная и нетронутая. Возникает вопрос: неужели эти обнаженные люди раскрасили свои лица перед тем, как отправиться в последний путь?
Лишь десять колец содержат значительно уменьшенные в объеме человеческие фигуры, два из них пусты. И все же трава внутри и вокруг них сильно помята. Эта пара пустых каменных кругов расположена ближе всего к заболоченной местности, и если подойти ближе, быстро становится понятно, что сталось с их обитателями: два тела неподвижно лежат среди камышей на краю болота.
Скрюченные конечности говорят о том, что люди отчаянно сопротивлялись, перед тем как встретили свой конец. И есть соблазн предположить, что эта пара изменила свое мнение, пока с их товарищами в соседних кольцах творилось нечто страшное. И они либо выскочили из колец, либо их извлекли оттуда и бросили в сторону болота, поскольку у них сломаны только ноги.
Хотя со всех двенадцати тел частично содрана кожа и все они лишились гениталий и мышц на бедрах, лишь у пары, лежащей в камышах на заболоченной земле, ноги сломаны в коленях и торчат вперед под необычным углом.
Остатки волос у двенадцати безмолвных, неподвижных фигур белого цвета. У четырех видны следы химической завивки, значит, это были пожилые люди. Состояние рук и ног также свидетельствует о возрасте жертв.
Любого свидетеля непременно стошнило бы, увидь он такой ужас. Но что страшнее: то, как умерли эти люди, или то, что они ушли из жизни добровольно? Это остается вопросом личного вкуса и убеждений. Но разумно предположить, что дюжину ягнят закололи до того, как двенадцать человек тщательно разделись в своих палатках и направились к двенадцати каменным кольцам. В которые потом легли. И стали ждать.
Здесь царит симметрия и почти идеальный порядок — если не считать тех двоих, которых, возможно, извлекли из кругов и зарезали в камышах. А может, они вскочили и бросились бежать в самый последний момент (когда любого можно было простить за попытку избежать страшной участи), но вскоре были схвачены, зарезаны и выпотрошены.
Если сейчас поднять голову и посмотреть на небо — это бескрайнее газообразное царство, постоянное, хотя и однообразное для любого путника, направляющегося сюда, — может открыться другая перспектива, столь же внезапная, сколь и пугающая.
Пишут, что птицы видят землю как бесцветный аэрофотоснимок и что они ориентируются по формам и особенностям земли, находящейся далеко внизу. Таким образом, эти три кольца — агнцы, палатки, каменные круги — не отличаются от видимых сверху знаков на сельскохозяйственных полях. Они, безусловно, выделялись бы, если смотреть с высоты, находясь в атмосфере. Неужели то, для чего предназначались эти круги и кольца,
Там, наверху, в водовороте слоистых клочков серого цвета, вполне возможно невольно вообразить присутствие чего-то зоркого, того, что давно и досконально изучило эту часть земли. Существует ли в этом отдаленном месте некая традиция? Длительное знакомство с деянием вроде того, которое произошло здесь недавно? В конце концов, это круговое расположение ягнят, палаток и живых тел внутри каменных колец видно лишь с хребта долины или с неба, бескрайним полотном раскинувшегося над этим местом.
Можно даже представить себе волнение в сером океане пара. Разрыв в облаках, сопровождаемый жутким криком. Разрастающуюся по земле тень, достаточно большую, чтобы у всего, что очутилось на земле, застыла в жилах кровь. И стремительное пикирование на добровольных — за малым исключением — жертв.
Будто никого и не было.
Пустая бухта. Послерассветные часы. Бескрайнее море как спектр синих тонов. В тени облаков оно темное и неприступное, а под ясным небом — светлое и обнадеживающее. Спокойное, как мельничный пруд, до самого горизонта.