Перед самым отъездом Людмилы Ивановны, летом, она пригласила меня в гости попрощаться. Шла подготовка к Таниной свадьбе. Таня с женихом казались образцом взаимной любви и счастья. На этом прощании как бы проигрывался сценарий благополучного музыкального образования и будущего. В контрасте с позицией моей мамы, которая на практике доказывала, что музыканты денег не зарабатывают, а мужчины часто пьют. Женщин намного больше в музыкальной среде, чем мужчин, поэтому они на счету. Тема замужества не была актуальной, но остальные аргументы «против» закладывались в голову.
Людмила Ивановна уехала, и я ей писала письма, окрапленные слезами, на далекий Север. Получала ответные письма, написанные ее красивым каллиграфическим почерком. Ей, похоже, было там несладко, но она не признавалась и рассказывала, как ценят ее неизбалованные дети севера.
Не сладко было и мне. Я походила по преподавателям. Сначала Смоляр надумал переводиться в Днепропетровск и посоветовал мне обратиться к своей коллеге, Синичкиной. Я встретилась с ней пару раз, но новая связь не возникла. Ездить было далеко и неудобно, время было найти сложно. Да и моя тоска по любимой учительнице тоже сыграла роль.
Я проплакала весь восьмой класс, и решение принялось само собой. Я решила готовиться в мединститут и отказалась от карьеры музыканта.
По прошествии лет воспоминания осыпаются, как сухие цветы, и остается суть. Жизнь зиждется на любви. Я очень люблю музыку и бесконечно благодарна человеку, который меня научил владеть инструментом, способным творить музыку. Это, казалось бы, не слишком полезное умение невероятно помогало мне в жизни. Как езда на велосипеде, игра на скрипке записана в мозгу и мышечной памяти и не пропадает с годами. В очень многом я смотрю на мироздание через призму музыки, в которой всегда гармония и баланс.
Совсем недавно я вернулась к игре на скрипке и нашла большое умиротворение и радость. Играя, познаешь музыку изнутри, пропускаешь ее через свое тело, и каждая клетка наслаждается звуками. Семь лет в музыкальной школе — это маленькая жизнь в формате моей большой жизни, отдельная история, которая началась и закончилась с окончанием школы.
Любимая учительница — история любви, момент познания другого человека через принятие наставничества и через музыку. Этот уникальный опыт греет меня всю мою настоящую взрослую жизнь.
Дубовка
Неожиданно вопрос кибербезопасности банковского доступа оказался ключом к воспоминаниям. Для допуска к счету в окошечке всплывают заготовленные вопросы о личных деталях, которых нельзя угадать или подделать.
Вопросы типа: «Какая модель твоей первой машины?» меня забавляют. Сразу возникает еще один вопрос: машина, на которой ездила или моя машина?
Подходящий мне вопрос: твое любимое место отдыха из детства. Сначала я вписала туда слово «Крым». Сейчас слишком много эмоций поднимается от этого слова. После нескольких заходов и эмоциональных перепадов я решила это слово поменять.
Следующим словом, более теплым и безоблачным, стало «Дубовка». Так называется огромный парк рядом с нашим домом в Запорожье, который простирается на пятьдесят семь гектаров до Днепра. Теперь каждый раз, получая доступ к банковскому счету, память поплавком ныряет с зыбкой поверхности в тихое глубоководье к огромным тихим рыбам воспоминаний.
Моя жизнь была связана с этим парком раньше, чем моя память. Мама рассказывала, что мы туда ходили гулять чуть не каждый день, когда я была совсем маленькая. Однажды московская бабушка Нина, приехав в гости, попалась на провокацию. Она переполошилась из-за того, что дети устали от пары часов прогулки и взялась нести нас назад домой на себе — и надорвалась.
Наши родители такой блажью не страдали. В любом возрасте мы ходили своими ногами, коляски были бесповоротно сломаны с младенчества. Для уставших ножек даже в нежном возрасте был только один вариант ответа — отдохнуть и идти снова.
Дедушка и бабушка, мамины родители, жили с нами в огромной, по тем временам, трехкомнатной квартире. Они переехали от нас, когда нам было около трех лет. Дедушка благородно оставил маме эту роскошь плюс его трофейное немецкое пианино орехового дерева. Приходил к нам в гости на нем играть.
Он захаживал в гости по дороге с причала и одаривал рыбкой. На причале у него была лодочка на веслах с мотором, а также бокс, где хранились снасти для лодки. Он был заядлый рыбаком — ни дня без своей лодки. С ней всегда было много возни, и даже в несезон он часто проводил на причале многие часы.
После того как бабушка с дедушкой переехали в малюсенькую хрущевку на новом районе, лодка отдалилась еще на сорок минут поездки общественным транспортом. Дедушка вставал в 3:00 ночи, до того как просыпался транспорт, и мерил шагами расстояние до причала. Сначала по городу, а после нашего дома — через ночную Дубовку.
Для прикорма рыб он варил ароматную кашу из колес жмыха. Это останки подсолнечных семечек после выжимки масла, он покупал их на базаре. Его рюкзак всегда пах рыбой и семечками.
