Не знаю, был ли дедушка свидетелем открытия парка «Дубовая роща» 1 мая 1959 года, но вполне мог быть. Дубы на берегу Днепра появились намного раньше, чем был разбит парк.
Услужливый гугл поведал мне, что дубы росли на территории настоящего города еще с восемнадцатого века. В 1813 году по заказу небедного дворянского общества Александровска (старое название Запорожья) был разбит официальный парк и досажены деревья.
Дубам около трехсот лет. Многие болеют и умирают, сменяются посаженными позднее деревьями. Могучие деревья были свидетелями многих перемен — смен власти, названий и состава населения.
Самому известному дубу — около четырехсот лет, он назывался дуб Махно. На него, по легенде, предводитель анархистов батька Нестор Махно забирался для обозрения во время боев гражданской войны 1918–20 годов. На дерево также якобы затаскивали пулемет с помощью рукодельной лестницы из всяких металлических предметов, воткнутых в ствол.
Дерево спилили из-за болезни где-то в семидесятых годах. В отличие от дуба, судьба пощадила легендарного анархиста. Он избежал расправы и бежал с семьей в Румынию, Польшу и потом во Францию. Махно спокойно умер в Париже от чахотки в двадцать пятом году. Сейчас бы считался национальным героем. Его соратникам повезло меньше.
Я не застала дуб Махно на моей памяти, но хорошо помню его пень. На нем можно было считать кольца. Правда, не помню, чтобы я насчитала четыреста, но что-то да считала.
Территория парка находится в низовье Днепра и исчерчена подземными реками, которые вливаются в Днепр или Мокрую Московку. Дедушка рассказывал, как раньше Днепр разливался весной и затоплял всю поверхность парка. Можно было передвигаться между деревьями на лодках. Не очень понятно тогда, почему именно на этом участке росли дубы — несмотря на наводнения и подземные грунтовые воды? И каким образом они прожили все эти 300 лет?
Помню, как за дубами ухаживали и пломбировали им дупла на манер зубов. Пытались убирать загнивающие части деревьев, чтобы продлить им жизнь. Это какой-то природный феномен, когда невозможные вещи сначала случаются, а потом продолжают жизнь в симбиозе — как подземные воды и долголетние дубы.
В Запорожской области вообще степная зона и нет натуральных лесов. Есть сосновые посадки, сделанные после войны вдоль Днепра в зонах отдыха. Одной из целей создания парка «Дубовка» было сохранение этих многолетних великанов в укрепленной экосистеме с другими насаженными деревьями. Дубовка оканчивалась берегом Днепра, где был причал для катеров, отправляющихся на базы отдыха вниз по течению реки. Дальше были причалы для частников, где и держал лодку мой дедушка.
Мы часто на выходных ездили на природу на этих катерах. Прогулки могли длиться целый день. По крайней мере, один раз в летнюю пору ездили с бабушкой и дедушкой на базу отдыха Машиностроительного института, где преподавал дедушка.
Это были одни из самых счастливых моментов моей жизни. Даже сам путь на причал уже был волшебным, так как шел через волшебный лес с древними деревьями.
Мы с мамой и сестрой, иногда с подругами, ходили в Дубовку гулять в любую погоду и в любое время года. Собирали осенью бесконечное количество желудевых шляпок и самих желудей. Делали из них кукольные сервизы — столовые и чайные. Шляпки бывают разных размеров, высокие и широкие, — как чашки, блюдца и стаканы.
Посредине парка устроено большое и длинное искусственное озеро и пару мостиков через него. На озере парочки катались на лодочках. Жили здесь лебеди, белые и черные, и множество уток.
Диковинкой Дубовки был классический фонтан с итальянскими дельфинами, застывший во времени. Они мне казались какими-то нелепыми, но стильными рыбами. Этот фонтан вообще делал парк напоминанием о красивой жизни. Рядом с таким фонтаном легко было представить прогуливающихся изящных дам с зонтиками, в белых платьях — или себя в образе такой дамы.
В самом далеком углу, возле грязной речки Мокрая Московка, в народе Вонючки, был летний кинотеатр, в котором уже давно не показывали кино. Артефакты былой жизни в виде узорных стульчиков и столиков в иллюзорном кафе, забитого окошечка киоска «Касса», брошенных бутылок и другого мусора в зале кинотеатра возбуждали любопытство. Истории дорисовывались в голове сами собой. Я представляла себе нарядные парочки, летние вечера, шушукание, что-то типа «Тарзана» на экране и жужжание кинематографического мотора. Очень романтично! И обязательно потом брести домой, обнимаясь в темноте, под шелест звезд. Транспорта не было, и все ходили пешком.
Наш сосед Иван Николаевич, чрезвычайно спортивный дедушка, бегал по утрам до летнего кинотеатра и делал там растяжку. Я могла представить его в ярком свете утра забрасывающим ноги на столик для растяжки. Конечно, увидеть его в шесть утра наяву я не могла, так как для этого надо было бы встать и бежать вместе с ним.
