Рассказы озера Леман полностью

– Этот господин Олег приехал к нам в начале апреля. Мне почему-то кажется, что он еще раньше был здесь с большой компанией. За год до этого. Но, может, я ошибаюсь. Он какой-то странный. Ни с кем не разговаривал. Приехал утром один. Просидел полдня в номере, а потом после обеда вдруг отправился гулять. Он спросил у меня, работают ли подъемники? Я спросила его, куда ему надо? Но он ничего не сказал. Я ему тогда и говорю: прогноз очень нехороший, дождь со снегом обещали. А небо было еще совсем синее. Он посмотрел на меня скептически и говорит: «Ничего, я ненадолго». Только ушел, ветер поднялся, тучи нагнал, а через пару часов такая гроза началась! Здесь в горах, знаете, как погода быстро меняется. Сначала дождь, а потом снег повалил. Madonna mia! Такой снегопад начался! Когда стемнело, а он еще не вернулся, я позвонила в полицию. Но ночью никто ничего сделать не мог, тем более что снег все шел. На следующее утро поисковую группу вызвали, полицию и пожарную бригаду мобилизовали. Чего, спрашивается, его в горы понесло, хотя я его предупреждала! Два дня искали. Хорошо хоть, что его запомнили в кассе, в которой он билеты брал на подъемник. Ничего. А на третий нашли. Poverino25! Видно, когда снег пошел, он сбился с тропы, оступился и упал в небольшую расщелину. Врач говорит, что он сразу умер. А вдруг нет, представляете? Ночь, пурга и ты лежишь, замерзаешь и знаешь, что никто тебя не спасет. Ужас! Но теперь хоть понятно, почему он в горы полез.

– Что вы сказали? – я настолько была потрясена историей, рассказанной хозяйкой, что даже не расслышала ее последней фразы.

– Я говорю, ясно, зачем он в горы отправился.

– Зачем?

– Вы же сами сказали, что он писал об Отци. Он что, писатель или так, для журнала какого?

– Да, журналист, – солгала я для того, чтобы избежать дальнейших расспросов. – Кстати, кто-то ведь забирал его вещи, почему вы не отдали тетрадь?

– Да, приезжала его жена, тело увозила и вещи. А про тетрадь я тогда даже и не знала. Мне уже потом про нее горничная сказала. Он ее в мусорную корзину выбросил, а она нашла. Тетрадь красивая и наполовину пустая, вот она и решила использовать. Но когда узнала всю эту историю, ее сомнения взяли. А вдруг там что-то важное? Вот она мне и призналась. Так и лежит тетрадь. С тех пор вы здесь первая русская.

Хозяйка полистала регистрационную книгу, выписала оттуда что-то на листок бумаги и протянула его мне.

– Вот его фамилия, я нашла. Может, разыщете его жену и отдадите ей тетрадь. Для нее это память…

– Конечно, обязательно разыщу, – я взяла листок. – Вы извините, я должна идти, а то меня подруга в ресторане заждалась.

Я не собиралась разыскивать жену автора Олега. Сомневаюсь, что она получила бы удовольствие, читая дневник мужа. Найти эту таинственную Веру? И отдать ей дневник?

Представляю, каким шоком стало для нее известие о смерти любимого человека. Наверное, она только-только пришла в себя, и заставить ее все пережить по новой – по крайней мере, жестоко. Уничтожить дневник? Нет, не могу. Рука не поднимается. Посоветуюсь с Шарлоттой и Элизабет. За ужином я рассказала им о дневнике и спросила их, что с ним делать? Должна ли я его выбросить, как это сделал тот, кто его написал…

– Или? – не дав мне закончить, задала вопрос Шарлотта.

– Ну, не знаю… Найти жену или эту Веру и отдать кому-то из них. А может, передать моему знакомому. Он журналист, редактор литературного журнала. Мне кажется, это стоит опубликовать. В общем, подумайте.

– Ладно, подумаем, это не простой вопрос, – ответила Элизабет, увидев, что Шарлотта рвется тут же дать совет. – А пока покажи-ка мне дневник. Прежде чем что-то тебе ответить, я хотела бы его почитать.

– Я тоже хочу прочитать, – вмешалась Шарлотта.

Решили так: вечером читает Элизабет, утром отдает Шарлотте, а обсуждаем все во время обеда. Этот план устраивал всех, и мы разошлись по комнатам.

На следующий день за обедом первой не выдержала Шарлотта.

– Вот это да, ну и история! Бедняга! Мало того, что любовь закончилась так несчастно, он еще и погиб! И из-за кого? Из-за этой Веры!

– Ничего себе, оказывается, Вера же и виновата. Да, русская логика – это нечто специфическое, но французская – вообще не подпадает под определение логики, – немедленно кинулась в атаку моя английская подруга.

– Интересно, а кто же виноват, как не она? Устраивала бесконечные истерики… – Шарлотта даже не успела закончить фразу.

– Sorry, это не она, а жена истерики устраивала, – прервала ее Элизабет.

– И она тоже! – Шарлотта и не думала сдаваться. – А иначе, что такое все эти выяснения отношений, ультиматумы, письма… Шантаж, вот что это. Хуже истерик,

– Да не в этом суть! Главное другое. Как можно терпеть, когда тебя бесконечно унижают! – Элизабет явно начинала терять хладнокровие.

– Интересно, чем же он ее унижал? Может, тем, что о ней заботился? Вас, эмансипированных женщин, это, вероятно, тоже унижает, – с ехидцей заметила Шарлотта.

Эти слова Шарлотты, видимо, переполнили чашу терпения Элизабет, и она обрушила на наши головы длиннющий монолог: