Разглядывая публику, я задумалась: почему люди слушают музыку? Наверное, причин много и они очень разные. Вот, например, сцена, увиденная мною сегодня. Два парня, кивнув друг другу на прощанье, расходятся в разные стороны, на ходу включая плееры и надевая наушники. Что это? Любовь к музыке? Нежелание остаться наедине со своими мыслями? Попытка расслабиться, снять стресс? Возможно, и то, и другое, и третье… И что-то еще, о чем я, человек другого поколения, и не подозреваю.
Музыка позволяет и переживать самые различные эмоции: радость, печаль, удивление, раздражение. Возбуждая нервную систему, музыка способствует творчеству. Мне известно о художниках и писателях, которые предпочитали творить под музыку. Именно тогда у них рождались интересные замыслы.
Да что там писатели… Я где-то читала, что удои коров намного возрастают, если в коровнике постоянно звучит музыка. Только не помню, какая музыка больше стимулировала животных: героическая или лирическая? Я представила буренок, энергично жующих жвачку под «Героическую» симфонию Бетховена, и чуть не рассмеялась.
Мои мысли о музыке были прерваны аплодисментами. «Слава богу, конец, можно уйти», – вздохнула я с облегчением.
Покрутившись в фойе, но так и не найдя Стефанию, мы с Марчеллой вышли на улицу. После духоты концертного зала здесь дышалось легко, и мне захотелось прогуляться, а не возвращаться домой. Наши желания с Марчеллой совпали. Не сговариваясь, мы пошли к парку Бастионов. Там царил джаз. Выразительные низкие с хрипотцой звуки саксофонов волновали и манили. Даже мне, не слишком большой любительнице этой музыки, захотелось задержаться и послушать хотя бы несколько мелодий. На сцену беседки как раз выходила новая группа музыкантов.
– Ой, смотри, смотри, – Марчелла от возбуждения даже схватила меня за руку, – он! Хорош, что ни говори!
Действительно, в группе музыкантов со скрипкой в руке стоял наш женевский двойник короля Людвига.
– Да вижу, вижу, успокойся. Нечего так возбуждаться. А еще возмущаешься, что дочь от него без ума.
– Может и показалось. Видишь, ее и нет здесь.
– А там кто сидит? – пришлось мне разочаровать подругу. – Посмотри, как она на него смотрит. Слепому ясно – влюбилась!
Стефания сидела, как и большинство присутствующих, прямо на траве, неподалеку от эстрады. Увидев вышедшего на сцену Вальтера, она помахала ему рукой, а он улыбнулся ей в ответ. Стефания засияла и с гордостью посмотрела вокруг: все ли видели, кому адресована улыбка. Тут она заметила нас, но едва кивнула, настолько была увлечена тем, что происходило на сцене. Мы сели рядом с ней, постелив на траву мою весьма кстати пришедшуюся шаль. Отсюда мы прекрасно не только слышали, но и видели все происходившее на сцене.
Группа сыграла несколько вещей, в том числе и «Осенние листья» Жозефа Косма. Столь любимый всеми французский шансон прекрасно звучал в джазовой обработке, скрипка здесь была не просто уместной, но и придавала вещи особое очарование. Я, пожалуй, впервые с удовольствием слушала джаз. Может быть, виной тому был прекрасный теплый вечер. Ну и, конечно, не последнюю роль играло присутствие Вальтера. Он прекрасно смотрелся на сцене. Его мимика, жесты – как он подносил скрипку к подбородку, как двигалась его рука со смычком, как он иногда встряхивал своими длинными темными волосами, как улыбался и кланялся – все это было необыкновенно артистично.
Когда выступление закончилось, Вальтер спустился со сцены, подошел к нам и поздоровался. Стефания его представила. Мы похвалили его игру, а потом разговорились. Вальтер оказался очень интересным собеседником. К тому же он не только говорил сам, но и слушал вас. И ваше мнение, и вы сами были ему интересны. Во всяком случае, так казалось. И это очень подкупало.
Во время нашей непродолжительной беседы Стефания буквально притоптывала на месте от нетерпения и строила матери страшные глаза. Воспользовавшись первой же возникшей паузой, она заявила, что им пора, ребята давно уже ждут их в кафе.
На следующий день утром позвонила Марчелла. Стефания приглашала нас прийти вечером в церковь Мадлен, чтобы поддержать Вальтера, который должен был там выступать в составе камерного оркестра.
«Почему нет? – подумала я. – Послушаем концерт, а заодно еще полюбуемся на нашего красавца. Совместим приятное с полезным».
И тут же сама себе задала вопрос: если, согласно этой логике, лицезрение красивого лица занятие приятное, значит слушание музыки полезно? Так ли это? По сути я вновь вернулась к тому вопросу, на который попыталась ответить вчера. Почему миллионы людей по всему миру слушают музыку? Если говорить не только о классических произведениях, то миллиарды… Скорее всего, кроме глухих вообще нет и не было людей, которые не слышали звуки музыки на протяжении своей жизни: будь то мерный ритм тамтама в африканской саванне, пение ситара на берегу Ганга, звон бубенцов в сибирской тундре или однообразное гудение альпийского рога в горной деревушке Швейцарии. А, может быть, даже для тех, кто глух от рождения, звучат какие-то свои, не слышные обычному уху мелодии?