И вообще, что такое музыка? Звуки? Но тогда, все слышимое может восприниматься как музыка и вызывать не менее сильные эмоции, чем те, что возникают при исполнении музыкального произведения. Вот я лежу в объятиях мужчины, которого люблю, и слышу его дыхание, разве это не музыка? Много бы я дала, чтобы еще раз это пережить. А как потрясло меня услышанное во время ультразвука на третьем или четвертом месяце беременности: тук, тук – это стучало сердце ребенка. Еще не виденный мною младенец (он или она – я не хотела знать заранее) посылал мне свое первое приветствие. Эта музыка до сих пор звучит в моих ушах.
Вечером я отправилась на концерт в церковь Мадлен. Было воскресенье, последний день музыкального праздника. Помещение было забито до отказа. Но Марчелла и Стефания пришли раньше и заняли места в самом первом ряду. Исполняли прекрасное произведение – концерт для скрипки с оркестром ля минор Баха. Но должна признаться, что на этот раз я была не слишком поглощена музыкой. Я любовалась Стефанией. Уверена, она не воспринимала музыку. Вся ее энергия уходила не на то, чтобы слушать, а на то, чтобы смотреть. Как и вчера на концерте джаза, она не сводила глаз с Вальтера. Ее глаза лучились от счастья. Обычно говорят: светились. Но это подразумевает, что свет распространяется повсюду. А из ее глаз исходили лучи, которые направляли свет лишь на одного музыканта, стоявшего на сцене. Как только отзвучали последние ноты, Стефания тут же упорхнула, крикнув на прощание, чтобы мать ее не ждала, так как они всей компанией идут отмечать окончание музыкального праздника.
Мы с Марчеллой вышли на улицу. Был поздний вечер. Все выступления закончились. Но, казалось, городу не хотелось расставаться с праздником. И он решил напоследок исполнить некую импровизацию под названием «Музыка в ночи». Старинные улицы были наполнены звуками шагов, голосов, смеха, гулко отскакивавшими от мостовых, ударявшимися о стены домов, а потом эхом отзывавшимися где-то там, на самой верхней точке старого города – в башнях собора Святого Петра.
Марчелла предложила зайти в какой-нибудь бар или кафе посидеть. Но в Женеве и в будние дни большинство подобных заведений закрывается в шесть часов. А сейчас, когда народ расходился после концертов, те немногие, что открыты в старом городе в воскресенье, брали с боем. Я предложила пойти ко мне, было ясно, что Марчелле хотелось поговорить о Стефании. Когда мы пришли, Марчелла устроилась в гостиной на диване, а я пошла на кухню и разлила по бокалам наше любимое женевское розовое вино Oeil de Perdrix. В квартире было жарко, и охлажденный легкий, чуть сладковатый, напиток пришелся весьма кстати. Странное название вина – «Глаз куропатки». Где-то читала, что имеется в виду не просто цвет глаз обычной куропатки, а умирающей. Как будто так много людей наблюдали, как меняется оттенок глаз куропатки, бьющейся в агонии. Тот, кому это пришло в голову, явно был человеком странным, если не сказать большего. Правда, первые вина были выпущены в районе Невшателя еще в середине девятнадцатого века. Сегодня при общем помешательстве на политкорректности вряд ли бы кто-то рискнул дать такое название. Не удивлюсь, если вскоре защитники прав животных и пернатых потребуют, чтобы его поменяли.
– А ты со Стефанией разговаривала об этом Вальтере?
Поскольку Марчелла молча потягивала вино, я решил начать разговор, ради которого мы явно пришли ко мне.
– Да, сегодня утром, пока завтракали, – ответила моя подруга, выйдя, наконец, из состояния задумчивости.
– Как она о нем отзывается?
– Да как она может о нем отзываться? Для нее он просто необыкновенный – и красивый, и добрый, и талантливый! Боюсь, Стефания и вправду решила, что встретила идеального мужчину.
Дожив до солидного возраста, я поняла, как нелепо, более того, опасно заниматься поиском идеала. В молодости, как и большинство моих сверстниц, во главу угла при поиске мужчины своей мечты я ставила красивую наружность. Встретила. Красавца. Но оказалось, одной внешности для счастья мало. Я решила сосредоточить свое внимание на мужчинах интеллектуальных. После долгих поисков отыскала, наконец, чрезвычайно умного. Это был тихий ужас. Он мне шагу ступить не давал: все-то я не так делала, не то говорила. Критиковал без конца, постоянно пытался меня наставлять и поучать. В общем, его занудству не было предела, и моей выдержки хватило лишь на полгода такой жизни.
И вообще, что такое идеал? И есть ли универсальное представление, например, об идеальной внешности? Нет, даже в разные эпохи представления о красоте были различными. А уж про человеческие качества я и не говорю. Здесь все еще сложнее. Каждый ищет нужное именно ему и, вероятно, совершенно не нужное кому-то другому.
– Марчелла, а что ты искала в мужчине? – я решила прервать затянувшееся молчание.
– Любовь, уважение… – мечтательно ответила Марчелла.
– Ну, и как, нашла?