– Ничего страшного не произошло. Обидно, конечно, но не более того. Ты сказала, что он живет в Саратове? Так?
– Да, преподает в консерватории, – все еще сквозь слезы проговорила Татьяна.
– Город небольшой, консерватория одна. Поедешь туда и разыщешь своего Бориса. Тем более, в наши дни это имя стало почти редкостью.
Ночью Татьяна спала плохо. Но чем больше она думала о предложении Айлин поехать в Саратов и разыскать Бориса, тем больше оно ей нравилось. Она продумывала план поездки, представляла, как она пойдет в консерваторию, узнает, где живет Борис. Нет, лучше просто дождется, когда он придет на занятия. Будет ждать его около аудитории… Дальше этого в своих мыслях она не заходила. Под утро заснула почти счастливая.
В аэропорту Айлин взяла с нее слово поехать в Саратов. Татьяна с радостью обещала.
Через несколько дней после отъезда Айлин вернулась из Москвы дочь. На работе, в новом отделе, на нее навалили такое количество работы, что она не решилась даже заикнуться об отпуске. Нахлынули дела, заботы, быт.
Айлин сначала звонила довольно часто, потом все реже, а вскоре и совсем замолчала. Понятно, у нее свои дела, свои проблемы. План поездки в Саратов все больше превращался в мечту, а потом и с мечтой произошло то, что часто с ними случается. Она, то есть мечта, нашла свой парусник, погрузилась на него и отплыла туда, где одинокий парус белеет в тумане моря голубом. И осталась там, где и положено находиться неосуществленным мечтам.
Ей было все труднее и труднее представить лицо Бориса. И тогда она просто слушала мелодию из оперы Глюка «Орфей и Эвридика». Ту самую, что Евгений Кисин сыграл на концерте. Грустная и в то же время удивительно светлая мелодия была не только самым сильным музыкальным впечатлением Вербье, с ней были связаны и первые мгновения знакомства с Борисом.
Потом она полюбила и всю оперу. Ее бесконечно трогала ария Эвридики «Судьбы сила злая, сила роковая!» И над ней, как над Эвридикой, посмеялась злая судьба. Только в ее истории роковую ошибку совершила она. Виновата Эвридика, а не Орфей. В принципе, это даже логичнее. А то оглянулся Орфей, а гибнет Эвридика. Правда конец там все-таки счастливый…
Каждую ночь, засыпая, Татьяна мечтала о том, что поедет на будущий год в Вербье и встретит там Бориса. Почему бы ему не приехать еще раз в Вербье? Действительно, почему?
Каждый человек в нашей памяти связывается с определенными событиями, с тем или иным периодом нашей жизни или с какими-то вещами. Тетя Нина ассоциировалась у Оли с грибами, яблоками, черным хлебом и с ландышами. Вот такой странный «суповой набор», как любил говорить отец. Казалось бы, совершенно не связанные между собой вещи. И тем не менее каждая из них по отдельности и все вместе неизбежно вызывали у Ольги в памяти образ тети.
Сначала были грибы. Одно из самых ранних детских воспоминаний. Ольга с тетей Ниной на полянке в лесу. Веревочный гамак между двумя соснами. Запах хвои. Влажный, но еще по-летнему теплый воздух. Тетя уходит куда-то и через пару минут, вернувшись, зовет ее: «Пойдем, я тебе что-то покажу». Они выходят на соседнюю полянку, и Ольга видит удивительной красоты крепенький, как на картинках в ее книжках, боровичок. А какой у него упоительный дух! Свежий – и в то же время земляной, с примесью запаха плесени. А вон еще и еще один. Общий урожай внушителен – 130 штук. Цифра запоминается, поскольку перекликается с Ольгиным днем рождения – тринадцатого числа. И это в рощице, находящейся всего в каких-то двадцати минутах неспешной ходьбы от дома.
Потом Ольга часто приезжала с родителями осенью к тете Нине на дачу по грибы. С пустыми руками они никогда не возвращались. Но тот их урожай оказался непревзойденным и вошел в анналы истории семьи.
Дачный поселок наступал. Тот лес, куда раньше выбегали на полчаса набрать грибов на ужин, превратился в парк, где чинно гуляли нарядные дачники. Уходили в «старый бор», чтобы попасть в который нужно было пройти заросшие травой и деревьями развалины кольцовского города.
Михаил Кольцов – блестящий журналист, подававший надежды писатель… Ольга никогда не видела его фотографий. Но почему-то всегда представляла его молодым и красивым, с гордо закинутой назад головой и пламенным взором. В ее воображении только такой человек мог загореться мечтой построить вокруг Москвы современные города-спутники. Позднее романтичный образ Кольцова несколько померк в глазах Ольги. Особенно после того, как ей случайно попались на глаза выдержки из его статьи в газете «Правда», в которой он с пафосом превозносил героические усилия тогдашнего главы ГПУ Ежова по разоблачению происков фашистских приспешников внутри страны. Но тот Кольцов из детства все-таки продолжал мирно уживаться в ее душе с новым, более прозаическим образом журналиста-конъюнктурщика.