Иногда было достаточно одного ее слова, фразы, чтобы все стало на свои места. Так было, например, когда Оля вернулась из Англии, где она провела с родителями несколько лет. Оля долго очень скучала по этой стране, по своей жизни там. И, рассказывая о Лондоне, она то и дело говорила: «У нас в Лондоне». Однажды, услышав это, тетя внимательно посмотрела на нее и сказала: «Не у вас, а у них». И одной этой фразы вдруг оказалось достаточно, чтобы понять: лондонская жизнь – в прошлом, и это уже не ее жизнь. Ее – Москва, новая школа, новые друзья.
Или достаточно было нескольких реплик на Ольгином восемнадцатилетии, чтобы поставить все точки над i в отношениях с Анатолием – молодым человеком, с которым она тогда встречалась.
Тогда Ольга впервые созвала большую компанию сверстников. Родители согласились удалиться, чтобы не смущать молодежь своим присутствием. И вдруг тетя заявила, что она обязательно придет поздравить племянницу. Ольга пыталась намекнуть на то, что можно это сделать на следующий день. Но тетю, если она что-то решила, не переубедишь. «Зайду ненадолго, поздравлю и уйду!» И пришла.
Ольга как раз переживала очередную стадию выяснения отношений с Анатолием. Вроде бы и он ее очень любил, и она была в него, как ей казалось, влюблена. Но что-то не задалось. Они то ссорились, то мирились, то сходились, то расходились. Ольга уже предчувствовала, что ничего хорошего из этих отношений не выйдет. И все-таки надеялась: он, наконец, поймет, что нельзя постоянно даже в мелочах доказывать свое мужское превосходство и силу, добиваясь от нее полного подчинения.
В тот вечер Анатолий превзошел себя. Он, видимо, решил, что наилучший путь укрепить их отношения – это со всей очевидностью продемонстрировать силовые, «мужские» черты характера не просто на людях, а в присутствии ближайших друзей Ольги. Не выдержав его очередной бестактности, Ольга сделала ему замечание. Он поднялся, оделся и ушел, демонстративно хлопнув дверью. Стук двери был как пощечина. Впервые Ольга чувствовала себя униженной. От праздничного настроения не осталось и следа. Но поскольку остальные тактично пытались делать вид, что ничего не заметили, и продолжали веселиться, Ольга вернулась в гостиную. Правда, тут же убедилась: некоторые прекрасно видели, что произошло. Ее вдруг пригласил танцевать ближайший друг Анатолия и, нимало не смущаясь, предложил заступить на место своего приятеля, если оно освободилось.
Ольга думала, что тетя ничего не заметила. Она, казалось, не обращала ни на кого особого внимания и мирно беседовала на кухне с бабушкой, оставшейся дома, чтобы помочь с праздничным угощением. Однако, уже одевшись и прощаясь, тетя вдруг сурово посмотрела на племянницу и сказала.
– Я тебя не понимаю. У тебя что, гордости нет? И вообще, это типичное не то.
Она ушла, а Ольге почему-то действительно сделалось стыдно и, главное, вдруг все стало просто и ясно. Она тут же села за стол и написала довольно оскорбительное послание своему кавалеру, ставящее последнюю точку в их отношениях.
А дядя Дима… Ну что же можно сказать о нем? Он был хороший. Очень добрый. Это было сразу ясно. Обожал тетю Нину. Во всем ее слушался. Учитывая их более чем солидный возраст, это выглядело немного смешно, но в то же время и трогательно. Тетя была молчуньей. А уж более молчаливого человека, чем дядя, вообразить трудно. Насколько помнила Ольга, он редко произносил что-либо, кроме «Здравствуйте!», «Спасибо», ну и еще пары-тройки слов. Порой казалось, что когда они остаются одни, то общаются исключительно с помощью жестов. Да и жесты им были не нужны. Достаточно было взглядов. Вернее, достаточно было тете взглянуть на дядю, и он делал то, что требовалось. Дядя всю жизнь трудился скромным бухгалтером в каком-то незначительном учреждении. Ольге даже ни разу не пришло в голову спросить, в каком. Как будто все, что касалось его жизни, было заранее неинтересно и незначительно.
Дядя Дима умер первым. Он долго и тяжело болел, последний год почти не вставал. Тетя ухаживала за ним одна, отвергая предложения помощи и советы положить его хотя бы на время в больницу, чтобы дать себе передышку. Надо сказать, что никто и до этого никогда не слышал от нее каких-либо жалоб в самых непростых ситуациях.
После смерти дяди тетя Нина почти перестала куда-либо ходить и жила одна, затворницей в своей комнате в московской коммунальной квартире. На дачу она тоже не ездила. Ольга изредка навещала ее. В один из таких приходов тетя Нина вдруг удивила несвойственной ей разговорчивостью. Они сидели, пили чай, обсуждали что-то. Ольга попыталась уговорить ее поехать на дачу. Говорила о том, что вредно оставаться в Москве душным летом, надо заботиться о здоровье – гулять, быть на свежем воздухе. Вдруг тетя прервала ее.
– Зачем?
– Что зачем? – не поняла Ольга.
– Зачем заботиться?
– Ну, как зачем? – растерялась Ольга от такого нелепого вопроса. – Вы же не хотите умереть, – сказала она первое, что пришло ей в такой ситуации в голову.
– Хочу, – вдруг без всякого пафоса, совершенно спокойно ответила тетя Нина.