Оксана от страха плохо воспринимала то, что рассказывал Винченцо, но, услышав, что вилла профессора на самом деле сторожевая башня, поняла, что даже если они и доберутся живыми до места назначения, их испытания на этом не кончатся. И оказалась права.
– Господи, и чего было тащиться в этакую даль на ужин! – продолжала возмущаться Оксана. – И все Антонио! У него просто шило в одном месте! Это не я, это моя бабушка так говорила, – отмахнулась она от осуждающего взгляда мужа.
– Не ворчи, тебе это не идет. Антонио в лепешку расшибается, чтобы тебя ублажить, а ты недовольна. Мне кажется, он к тебе неравнодушен.
– Когда кажется, креститься надо!
– Я так понимаю, это тоже из репертуара твоей бабушки, – усмехнулся Николай.
– Ну и что? А про Антонио – ты сморозил глупость. Он – монумент. А монументы не влюбляются. Разве что в себя! И с чего это тебе такое в голову пришло?
– Во время пикника он от тебя просто не отходил.
– Ерунда! Просто он видел, что я неловко себя чувствую среди этой разодетой публики, вот и не оставлял одну. – Оксана попыталась закутаться в легкую шаль, которая не столько согревала, сколько дополняла ансамбль. – С этими итальянцами никогда не знаешь, чего ожидать, Когда приглашают на ужин, завозят в какое-то разбойничье логово, а зовут на пикник – оказываешься на светском рауте.
Несколько дней назад Антонио повез их к знакомым на агротуристическую ферму. По его словам, там должен был состояться пикник по поводу выхода в свет мемуаров одного из членов семейства. Оксана и Николай оделись по-спортивному: джинсы, легкие свитера. Пикник, да еще ближе к вечеру – какая еще может быть одежда? Тот факт, что Антонио вырядился в белые брюки и блейзер, их не смутил: даже к завтраку тот являлся в накрахмаленной до полотняной твердости рубахе, а к ужину каждый раз облачался в новый пиджак. Единственная вольность, которую он себе позволял, находясь на природе, это отсутствие галстука. Бингул неважно себя чувствовала и осталась дома. Втроем они с трудом влезли в крошечный Fiat Uno. Эту машину Антонио специально держал для поездки по местным узеньким дорожкам, петлявшим по тосканским холмам. Вскоре въехали на большой участок выравненной земли, использовавшийся как парковка. Со всех сторон на эту импровизированную стоянку съезжались такие же малюсенькие мини куперы, форды фиесты, митсубиси кольт, тойоты ярис… и прочая автомобильная мелочь. Из них, кряхтя, вылезали… дамы, если не в кринолинах, то, во всяком случае, в вечерних туалетах, а порой даже в шляпах. И мужчины – в костюмах или, как минимум, по примеру Антонио, в блейзерах. Оксана накинулась на Антонио: как он не предупредил их о том, что здесь планируется светский раут? Но тот лишь беспомощно развел руками. «Если бы Бингул поехала, – подумала Оксана, – то она непременно позвонила бы и уточнила, что за мероприятие планируется».
– Ничего страшного, – успокоил Антонио Оксану. – Я объясню, что вы приехали в гости налегке и не захватили вечерних туалетов.
Оказалось, что ферма была лишь частью огромного поместья, принадлежавшего пригласившему их семейству. Нынешняя владелица, восьмидесятипятилетняя графиня, написала мемуары. По этому поводу и был устроен званый вечер. Сначала скрюченная на один бок, но еще весьма бодренькая старушка долго и прочувствованно читала отрывки из своих мемуаров. Оксана и Николай, не понимавшие по-итальянски, пытались изображать внимание и, как и все другие гости, умиление. Правда, это продолжалось недолго. Умиления сменилось напряжением, недоумением, на некоторых лицах можно было прочесть даже негодование. Антонио объяснил, что, повествуя о приходе к власти в Италии Муссолини, бравая графиня обвинила своих современников-аристократов предвоенного периода в трусости и непротивлении фашизму. Досталось в ее мемуарах и королю Виктору Эммануилу, потворствовавшему дуче. Несколько человек встали и покинули зал.
– В мемуарах упоминаются имена их родственников. Да и факты очень и очень нелицеприятные. Да, эта дама всегда была с норовом! – так прокомментировал Антонио эту демонстрацию.
Компенсацией за страдания, которые оставшиеся гости мужественно переносили еще в течение двух часов, послужил ужин, устроенный на лужайке перед домом, откуда открывался чарующий вид. К счастью, в начале сентября темнеет уже довольно рано, и Оксана, более не смущаясь своим не подходящим к событию видом, смогла полностью насладиться тем грандиозным пиршеством, которое в приглашении скромно именовалось пикником.
Обедневшее семейство графини делало все, пытаясь заработать деньги на содержание поместья. Начали с выпуска собственного оливкового масла. Этого оказалось недостаточно. Тогда занялись разведением особого сорта кабанчиков, из которых делались сосиски, колбасы и ветчины. Вот этот вид бизнеса особенно удался аристократическому семейству. Их сырокопченые и копченые изделия гремели на всю Италию.