Оксана только успевала пожимать руки, обмениваться поцелуями, кивать головой, представляться и пытаться запомнить имена многочисленных жителей этих развалин, оказавшихся столь вместительными. Но это ей плохо удавалось. Единственные имена, которые засели в голове, имели отношение к четвероногим поселенцам. Да и то лишь в силу их неординарности. Она решила держаться ближе к Антонио, который многих тут знал. Найти его было нетрудно, он возвышался над всеми и его красивый теплый баритон перекрывал остальные голоса.
Оксана направилась в его сторону, но тут почувствовала, как кто-то дотронулся до ее плеча.
– Пойдемте, я покажу вам кое-что интересное, – обернувшись, она увидела Серджио.
Оксана с сомнением посмотрела на свои босоножки.
– Подождите, я сейчас, – проследив за ее взглядом, добавил парень.
Он исчез, но через несколько минут вернулся с парой чьих-то разношенных башмаков, отдаленно напоминавших добрые старые калоши. Даже не спросив, согласна ли Оксана обуть выглядевшую более чем непритязательно обувь, нагнулся, расстегнул застежку сначала на одной ее босоножке, потом на другой, встал, давая понять, что свои функции он закончил, и выжидающе посмотрел на нее. Оксана хотела было отказаться от непонятной затеи или хотя бы спросить, куда он собирается ее вести, но вместо этого безропотно сняла свои босоножки и засунула ноги в принесенные «калоши». Серджио повернулся и пошел вглубь сада, а она, шаркая, поплелась вслед за ним, удивляясь, почему не отказалась, и злясь на себя за это.
Они прошли метров пятьдесят, и за разросшимися кустами Оксана увидела еще какие-то развалины. Оказалось, это была часовня, построенная тогда же, когда и сторожевая башня. В отличие от самой башни, которую кое-как залатали и тем самым лишили ее первозданной романтичности, часовня была не изуродована неумелыми руками. Собственно о том, что это была часовня, мало что говорило. Разве что небольшие размеры и овальная форма одной из стен, где, по-видимому, находился алтарь. Потолок давно рухнул, от передней стены осталось лишь основание, на котором кое-где росли небольшие деревья. Сквозь груды битого кирпича пробивался кустарник. Но если вид башни, заделанной кусками картона, досок и разнокалиберных камней, производил впечатление угнетающее и отталкивающее, то часовней можно было любоваться как произведением человеческих рук пополам с природой. Как правило, сотрудничество в таких пропорциях им удается. Оксана любовалась замысловатым переплетением камней, цветов, травы, растений.
– Оксана! – донесся со стороны дома голос Антонио.
– Я хотел, чтобы вы увидели это. Надо было подправить вам настроение.
Сказав это, Серджио улыбнулся. И опять его улыбка, похожая на ухмылку, отозвалась в душе Оксаны каким-то ускользавшим воспоминанием.
– Надо идти, – он посмотрел на нее чуть исподлобья, и в его лице промелькнуло что-то волчье.
Этого взгляда, снизу вверх из-под резко очерченных густых черных бровей, приложившегося к ухмылке-оскалу, оказалось достаточно, чтобы она поняла, кого он ей напоминает. Чуть раскосые большие миндалевидные глаза. И еще эти длиннющие черные ресницы. Небольшой рост, коренастость, неуклюжесть, резкость движений, уверенность, даже властность, сквозившая в манере держать себя. Да он не просто его напоминает, он вылитый Володя! Оксане показалось, что она перенеслась на двадцать пять лет назад в свои восемнадцать неполных лет. Боже мой, как же это может быть?!
– Что-то не так? – подошедший к ним Антонио внимательно посмотрел на нее.
– Нет-нет, все в порядке, – Оксана постаралась придать своему лицу непринужденное выражение.
На площадке перед домом собралось человек двадцать взрослых и детей всех возрастов. Небольшая толпа выглядела весьма колоритно. Было шумно, все разговаривали, кто-то смеялся, где-то плакал ребенок, из открытой двери дома доносилась музыка. Между людьми, задевая их бурно виляющими хвостами и обдавая запахом, состоявшим из странной смеси прелого сена и подгнившего мяса, сновали Моцарт и Верди. А у входа в дом наподобие сфинксов возлегали кошки. Все это уже напоминало не разбойничий приют, а скорее привал цыганского табора.
– Вы знаете, как они обозвали кошек? Угадайте! – к ним подошел Николай.
– Раз собаки у них носят имена композиторов, наверное, и кошки тоже, – предположила Оксана.
– Логично, но не угадала. Тут два кота и одна кошка. Их кличут Альт, Гобой, Флейта.
– Странно для преподавателя музыки. Ну ладно, кошачьи имена еще ничего. А вот собакам дать имена композиторов. Это уже отдает плохим вкусом.
– Все местная живность принадлежит не Винченцо, а младшему брату, Карло, – пояснил Антонио. – Как я понял, они не очень ладят. Наверное, Карло это сделал специально, чтобы насолить старшему.
– Да, оригинальное семейство. Я не удивлюсь, если внутри дома нас ждут еще сюрпризы, – пожала плечами Оксана. – Или мы так и будем здесь стоять весь вечер?