Саму комедию она читала в далекие юношеские годы и мало что помнила. Поэт, заблудившийся на полдороге жизни в страшном лесу и встретивший там Вергилия. Беатриче, поманившая его за собой в загробный мир. Круги ада. Знаменитые и безвестные грешники, расплачивавшиеся за содеянное… Что изменилось с тех пор? Длина дороги, да и только. Раньше тридцать лет Данте было половиной жизни. А сейчас это даже и не половина. Но соблазны и грехи все те же. Пожалуй, грешить все-таки стали больше и в наказания уже не веруют. А может зря?
Оксана пыталась сосредоточиться на выступлениях, но ей мешало странное ощущение беспокойства, которое она сначала не могла объяснить. Обернувшись, она посмотрела на сидевших позади нее людей – все они увлеченно слушали чтецов. Вскоре Оксана поняла причину своей нервозности: она чувствовала на себе чей-то взгляд. Над входом в зал нависал небольшой балкон – возможно, когда-то там размещался хор или у него было какое-то другое применение. Там и стоял Серджио. Оксана не только увидела, что он смотрит на нее, но и поняла, что выражает его взгляд: желание. Как это было возможно в полутемном зале, она и сама не смогла бы объяснить. Декламировали еще очень долго, но Оксана уже почти не слушала. Страстный взгляд, угаданный ею, в который раз за сегодняшний день перенес ее из сегодняшней Италии в Москву, в ее первый настоящий роман более чем двадцатилетней давности.
Ей было восемнадцать, Володе девятнадцать. Был он черноголов и черноглаз. Широкие плечи при развитом упорными занятиями физкультурой торсе и небольшом росте никак не позволяли назвать его стройным. Но это не мешало ему смотреть на всех свысока. И еще в нем чувствовалась удивительная мужская сила.
Это был ее первый настоящий роман со всеми его атрибутами: бурной влюбленностью, первой близостью, кипением страстей. Очень быстро выяснилось, что помимо физического притяжения, которое привело их в объятия друг друга, Володю и ее мало что объединяло. Гораздо большее разъединяло. Кипения молодых страстей хватило на год бурных отношений, а потом они расстались. Но ни с кем она никогда не испытывала в постели того, что испытала с Володей. Возможно, просто потому, что все было в первый раз. Этим Оксана и утешала себя.
Декламации закончились, на сцене появился Винченцо и еще несколько юношей и девушек, видимо, его учеников. Пришел черед музыкальной части концерта. Оксана посмотрела на часы. Стрелка перевалила за одиннадцать. Но, казалось, кроме нее это никого не смущало. Музыканты исправно один за другим выходили на сцену. Публика не менее исправно аплодировала, заставляя некоторых бисировать. Оксана слушала вполуха: сосредоточиться мешали воспоминания и взгляд Серджио. Когда она выныривала из прошлого, то вновь погружалась в него, пытаясь убежать от беспокоящего настоящего. Наконец, когда где-то поблизости часы пробили полночь, со сцены сошел последний выступавший, и зрители начали расходиться. Оксана, Бингул и Николай вышли из здания.
– Послушайте, надо решать, – Антонио подошел к ним в сопровождении Винченцо. – Время позднее. До нашего дома добираться в такую темень сложновато. Винченцо предлагает поехать ночевать к ним, но вы видели, у них там своего народа хватает. А тут мэр может разместить нас в гостинице. Здесь же, в бывшем монастыре. Что вы думаете?
Перспектива ночного возвращения домой, на виллу Антонио, никому не улыбалась. Карабкаться наверх по горной дороге к Винченцо тоже не очень хотелось, и все дружно поддержали идею переночевать здесь же. Им отыскали четыре одноместных номера. Сегодня здесь заночевало немало народа, и почти все было уже занято. Да и какое это имело значение? Речь шла всего об одной ночи. Николай и Антонио отправились на третий этаж, там комнаты были совсем маленькими. Бингул выделили номер на втором этаже, поскольку она боялась ночевать на первом, а Оксана отправилась в свою комнату на нижнем этаже.
В комнате было душно, и перед тем как потушить свет, Оксана открыла окно, выходившее во двор. Ночь была темной, над колокольней висел тонюсенький месяц, ничего не освещавший, но придававший обстановке еще более таинственный и романтический вид. Двор тускло освещал одинокий фонарь, Оксане показалось, что под сводами галереи кто-то ходит, и, поколебавшись, она закрыла окно и забралась в кровать, но заснуть никак не могла и лежала, перебирая, как бусинки на четках, одну за другой, сцены сегодняшнего дня.