– Мое детство в Сиене прошло. Мать увлекалась Проторенессансом, постоянно по церквям и музеям ходила. Ты хоть знаешь, что такое Ренессанс? Хотя какое это имеет значение. Так вот, она и меня часто с собой брала. Приобщала, так сказать, к высокому искусству. Картин, фресок и икон я с детства насмотрелся – до сих пор в музей не затащишь. Так вот, одна картина меня зацепила. На ней Мадонна с младенцем. У мадонны глаза такие большущие, раскосые, необычные. Я даже спросил: «А что у китайцев тоже Дева Мария есть?» Мать рассмешил. Она мне объяснила, что картина называется «Мадонна дель Латте» и написал ее Амброджо Лоренцетти. Вот, до сих пор даже имя художника помню. Я, когда Оксану увидел, так и ахнул: ну вылитая Мадонна дель Латте.
Серджио, наконец расслабившийся после неожиданного признания Антонио, молча смотрел на собеседника.
– Что ты так на меня смотришь? – Антонио по-своему интерпретировал его взгляд. – Для тебя я, конечно, старик. Пятьдесят лет. Я помню, в твои годы для меня все, кто старше тридцати, были стариками.
– Нет, что вы… – выдавил из себя Серджио.
– Да, влюблен, и заметь, уже давно. Который год все молчу. Не хватает духу признаться. Может права графиня, и мы просто трусы. Выдала она нам всем на днях по первое число: жалкие остатки нашей аристократии, мол, только и умеют, что пыжиться и напускать на себя гордый вид. А надо не думать и размышлять, что из этого выйдет, а броситься, как я в молодости со скал в Чинкве-Терре в воду прыгал! Ты как думаешь? Почему ты все молчишь?
Антонио опять внимательно посмотрел на Серджио, а потом махнул рукой.
– Да ладно, чего уж там. Привязался я к тебе со своими страстями по Данте. Божественная комедия и комедия человеческая. Ерунда все это… Завтра вернемся домой, а послезавтра они уезжают. Опять я ничего не сказал. А теперь ничего уж и не поделаешь. Не пойду же я к ней под окно серенады петь. Да и не знаю я, где тут ее окно, – Антонио махнул рукой, повернулся и побрел по галерее к входу в здание.
– Постойте! – Серджио догнал Антонио и схватил его за рукав.
– Ты чего? – Антонио обернулся.
– Вон ее окно, второе слева, – и Серджио указал рукой в сторону основного здания.
– Да? Это точно? – Антонио в растерянности глядел в ту сторону, куда указывал Серджио. – Но света нет, она уже легла.
– Ну и что из того? Вы же сами хотели…
– Да? – Антонио стоял в растерянности. – Постой, а ты-то откуда знаешь, где ее окно? И вообще, что ты тут делаешь?
– Я хотел… – Серджио на секунду замялся. – Хотел вот это передать, – выпалил он и протянул Антонио листок бумаги.
– «Villa Antinori», – прочитал он – Что это?
– Она спрашивала, какое вино хорошее, вот я и написал. А отдать забыл. Вот вы и передайте. Ладно, я пошел. Спокойной ночи.
Серджио повернулся и направился к выходу из галереи. Вскоре он скрылся из виду. Антонио продолжал стоять в нерешительности. В это время раздалось громкое «Бум! Бум!» Часы на башне пробили два часа. Этот громкий звук неожиданно подействовал на Антонио: он крепко сжал кулак с запиской, решительно шагнул на выложенный крупными булыжниками двор, пересек его, подошел ко второму окну слева и постучал.
Оксана только-только начала задремывать, как услышала тихий стук в оконное стекло. Ей не надо было выглядывать, чтобы понять, кто это. Серджио! Конечно! Его приход не удивил ее. Удивило другое: она ни минуты не раздумывала, открывать или не открывать окно. Встала, подошла и распахнула обе створки.
На следующий день Оксана с Николаем улетали в Москву. В магазине аэропорта Оксана купила бутылку красного вина с очень простой, даже строгой этикеткой, на которой красовалось «Villa Antinori». Самолет взлетел, под крылом поплыли знакомые пейзажи Тосканы. Оксана, смотревшая в окно, что-то сказала, но так тихо, что Николай ничего не расслышал и, нагнувшись к ней, попросил повторить.
– На будущий год надо будет найти что-то другое. Сколько можно ездить в одно и то же место?
– Ты закажешь гостиницу? – Светлана спросила это больше для порядка.
Они ездили в Париж накануне Рождества уже не первый раз, и у них с Флоранс было четкое распределение обязанностей. Она заказывала билеты в театр, а подруга покупала билеты на поезд Женева – Париж и бронировала номер в гостинице. Флоранс перезвонила на следующий день и радостно сообщила, что на сей раз они будут жить не в гостинице, а на квартире у ее приятеля, Оливье Шабанэ, который куда-то уезжает. Ключи он оставит у консьержа. Так что все складывается удачно.
– Нам здорово повезло, – радовалась Флоранс. – У него роскошная квартира в районе Маре. Оттуда легко добираться в любую точку Парижа. Метро рядом. И на гостинице сэкономим. Можно будет в магазинах гульнуть!