Фигура под сводами галереи во дворе бывшего монастыря ей не померещилась. Серджио не уехал с Винченцо и его родней. Завтра воскресенье, выходной, и он сказал, что проведет его здесь, в городе, у друзей. Ни у кого это не вызвало никаких возражений, надо же молодому парню развлечься немного. А какое развлечение в башне на горе среди леса, обступившего дом со всех сторон, и нескольких отвоеванных у него склонов с виноградниками? После двух месяцев этой жизни Серджио сам одичал не меньше, чем эти обнаглевшие донельзя кабаны, которые скоро не только на кухню, а и в спальню будут забираться. Серджио вглядывался в темноту двора, пытаясь понять, нет ли там еще кого-то. Он знал: окно Оксаны – вот то, второе слева от торца. Свет там еще горел, и он решил выждать еще несколько минут.
«Да, скукотища у нас там по вечерам смертельная. А тут эти гости подвалили… Этот Антонио, индюк напыщенный, жена его – да на ней золота навешено столько, сколько во всей нашей деревне не наберется! Русский посол или кто он там, поди разберись, да и плевать, кто он там… Вот жена его – это да, хороша! Приятелю своему на концерте ее показал, а он мне: „Ты что, она же старуха!“ Дурак! Вот мать моя уже старуха, это да. А послица – любой девице из нашей компании фору даст! У тех и манеры, как у работниц с обувной фабрики, что здесь неподалеку, и ужимки – под стать. Эта – по двору пошла, по дощечкам – будто манекенщица из телика. Да и фигура у нее не хуже. И она на меня запала. Уж это-то я сразу понял. Так, свет в ее окне погас, надо идти, самый раз…»
– Кто тут?
Серджио, который уже пригнулся, изготовившись для броска через двор, вздрогнул и повернулся. Под сводами арок стоял Антонио и испуганно вглядывался в темноту.
– Это я… – Серджио вышел на освещенную часть галереи.
– Ух, испугал, – Антонио вздохнул с облегчением. – А разве ты не уехал с Винченцо?
– Нет, завтра воскресенье.
– А здесь чего делаешь?
Серджио замялся, не зная, что ответить, но Антонио продолжил сам, не дожидаясь ответа. Он был заметно возбужден и говорил прерывисто, часто запинаясь, как будто с трудом подыскивал слова.
– Тоже не спится? Вот и мне… Твои хозяева, конечно, устроили нам грандиозное угощение. Мне тяжело, а вот Винченцо – как ни в чем не бывало. Я был уверен, он уж и выступать не будет. Так нет, сыграл на своей флейте и весьма недурственно. А я, знаешь, не привык на ночь столько есть и пить. Теперь вот заснуть не могу. Да еще этот Данте… Страсти такие, на ночь глядя, тоже не способствуют… Разбередил душу…
– А это о чем? – из вежливости поинтересовался Серджио. А сам про себя подумал: «Ты уберешься, наконец? Или так и будешь тут до рассвета стихи читать?»
Антонио продолжал декламировать, встав в театральную позу.
– А ты что не помнишь? В школе разве не проходили? – Антонио снисходительно посмотрел на Серджио. – Это же о Франческе. Франческа да Римини. Ее насильно выдали замуж, да еще за весьма уродливого мужчину. А брат у мужа был красавец. Вот она и влюбилась в него. Муж убил обоих. И это за поцелуй! И к тому же они прямехонько отправились в ад! Как уверяет Данте, поцелуй был, а на самом деле не ясно: целовались или просто книгу читали. Пострадали, можно сказать, ни за что!
Антонио посмотрел на Серджио.
– А ты тоже, наверное, здесь по амурной части прогуливаешься? Странно, нас весь вечер адом стращали за сладострастие, а результат прямо противоположный, всех к любовным авантюрам потянуло.
Пока Серджио судорожно соображал, что ответить, Антонио возобновил свой монолог. Было очевидно, что ему просто надо выговориться.
– Ладно, чего уж тут скрывать. Ты парень славный, это видно, не будешь болтать попусту… Как тебе моя гостья из России?
Антонио так испытующе посмотрел на Серджио, что тот смутился и отвел глаза. Он решил, что Антонио о чем-то догадался, но ошибся.
– Представляешь, влюбился на старости лет, – вдруг залпом выпалил Антонио.
Он помолчал немного, а потом продолжил.