Валера не стал вмешиваться в разговор, на его обширном лбе выступило несколько капель пота, и он выдвинул в центр стола стопку из пяти 25-рублёвых фишек.
– Пас.
– Пас.
– Чёрт возьми, неужели так заметно?!
– Вот об этом я и говорил, – опять нехотя вставил Леонид.
– Ну, молодой человек, сдавайте.
Аркадий неумело перетасовал колоду и кое-как сдал.
– Твой отец тоже с нами пару раз зависал, ещё в молодости. Ты, Лёня, не помнишь, ты тогда под стол пешком ходил. Игрок он, надо сказать, не очень, потому выигрывать у него было одно удовольствие, а вот психолог хороший, сразу просёк, что к чему, из-за чего, наверно, и перестал баловаться. Поднимаю.
– Отвечаю. Высок же был тот стол!
– Ваши 500 и 500 сверху.
– Отвечаю, – в первый раз ввязался Аркадий. Леонид тоже ответил, Валера и Сергей Николаевич сбросили, парень выложил на стол три карты. – Не знал, что он играл.
– Ещё 500. Дети часто идеализируют родителей, что вполне объяснимо, поскольку в семье мы ведём себя совсем не так, как с посторонними. Так и должно быть, вешать сразу и целиком все превратности мира на маленьких человечков было бы жестоко, но потом всё-таки приходится, ради них самих, чтобы они понимали, кто такие и откуда взялись. Главное, сделать это вовремя, чтобы не вызвать отрицания.
Леонид сбросил карты, Аркадий ответил, в игре остались лишь он да Роман Эдуардович. На стол легла ещё одна карта.
– Опять 500.
– Тебя, парень, нам и не хватало, – сказал Сергей Николаевич, стоя у столика с закусками, что-то смачно прожёвывая и глядя с высоты своего роста на зелёное сукно. – Смотри, как Ромка оживился, теперь мы его раскулачим.
– Прости, Сергей Николаевич, но у тебя нос не дорос меня раскулачивать.
Аркадий ответил и выложил последнюю карту.
– Штучку накладываю.
– Ваша 1000 и 2000 сверху, – это были последние фишки Аркадия.
– Отвечаю и искренне надеюсь проиграть, чтобы не прерывать общения. Вскрывайся. Две пары? Гляди-ка, собрал в последний момент. Рискованно играешь, но ты выиграл. – Роман Эдуардович показал свои два туза.
– Вообще-то мог не показывать, – прокомментировал Валера.
– Мог, но вы бы сочли, что я играю в поддавки, а это плохой тон. – И продолжил, сдавая, – впрочем, Гену могла отговорить Анна, я имею в виду игру в карты. Мы собирались в гостях друг у друга. Когда очередь дошла до него, он её не предупредил. Все явились, спокойно расселись и начали играть, твоей матери в квартире не оказалось, но когда она пришла и увидела сцену в зале, дым коромыслом и полдюжины возбуждённых мужиков, позвала его на кухню и закатила тихий скандал. Он вернулся красный и злой, но мы доиграли, а под конец вечера и вовсе о ней забыли, думали, замялось дело.
– Я бы не сказал, что Геннадий Аркадьевич хороший психолог, такие как раз выигрывают, – тонко подметил Валера, ставя фишки на кон в надежде опять ввязаться в драку. – Думаю, проблема заключалась именно в его жене.
– Она вообще была взбалмошной натурой, – нехотя пробормотал Сергей Николаевич, широким жестом выбрасывая карты в пас, – правильно, что они собирались развестись. От такой можно ждать чего угодно, даже нож в спину.
– Я напоминаю, что вы говорите о моей покойной матери.
– А чего ты, парень, хочешь? Ромка сказал, что надобно знать своих родителей, вот и слушай. Я не любитель сплетен, но ходили разговоры, что ножик в спину она-таки ему вставила, просто он до поры до времени ничего не знал, а, может, и знал, но не хотел верить…
– Я не пойму, какое вы имеете право…
Роман Эдуардович хитро усмехнулся и посмотрел на обоих.
– Самое что ни на есть непосредственное, не сомневайся, – отмахнулся Сергей Николаевич. – Я её двоюродный брат, тебе, значит, чёрт знает какой дядя. Расслабься, ты меня не помнишь, я заезжал к вам только один раз, ты был ещё мелким, а вот Светка, может, и узнает.
– Позвольте усомниться.
– Отставить. Через три года после училища меня послали на север, где я безвылазно прослужил до увольнения на режимном объекте, откуда не поездишь. Но получилось к лучшему, где-нибудь в средней полосе мне бы удалось дослужиться максимум до подполковника, а там – до генерал-майора. Как раз перед отъездом заходил к вам прощаться. Кто же знал, что всё так сложится, прошло каких-то 10 лет…
– Стало ещё сомнительней. Откуда вы так много знаете о матери, если жили столь далеко?
– Но я ведь не в изоляции жил. Это вы, Безродновы, не знаете родни, а мы, Кутеповы, родню ценим. Что-то от того, что-то от другого. Твоя бабка незадолго до Аниной смерти прислала нехорошее письмо. Это надёжный источник.
– Почему оно оказалось плохим?
– Письмо было самым обычным, кто как живёт, чем занимается, куда ездит, с кем общается и прочее, она любила писать, такая профессия, только постскриптум, помню, паршивый: «Анька доигралась, теперь разводится».
– Всё это чушь.
– Нынче да, много воды утекло.
Игра не прерывалась ни на минуту. Аркадий, чувствуя уверенность в собственных силах из-за большого количества фишек, пропускал даже с неплохими картами.
– Может, как-нибудь зайдёте к нам, пообщаетесь с отцом?
– Зачем? Я и так время от времени вижусь с Геннадием по делам.
