Ну вот, полегчало. Хотя раздражает чрезвычайно. «Раздражает» — всё. Одежда, манеры, постой, навязанный образ… Дорога, задание, попутчики, комарьё… Всё! И я сам — больше всего. Собственная глупость. Ведь знал же, что ходить «бабой по Руси»… — непросто. Ведь все эти… притопы-прихлопы… так — не смотри, так — не ходи… всё знаю, всё пробовал. Нельзя было бабой одеваться. А кем?! Кто на «Святой Руси», входя в дом, не обнажает голову?! Волхвы? — Ага. И в таком костюмчике в епископский город…
И ведь знал же! Но… забыл.
Сходно с автомобилизмом. Вот вы едете-едете, о делах своих думаете, вдруг из кустов… гиббодидировавший там персонаж: «Иди сюда!».
И лыбится… аж до ушей.
– Знака ограничения скорости не видели? Или внимания не обратили? Или дорожных знаков не знаете?
– Да знаю я всё!
– Тогда — «внимания». Ну и как будем… расплачиваться?
Что характерно: правила знают все, очень немногие целенаправленно стремятся к их нарушению. Но «длань народная — не скудеет».
Оно всё — мне последний год — ну совсем ни к чему было.
«Переходя улицу — посмотри налево, потом — направо» — до автоматизма. В городе. Но если вы год ходили по лесным тропам… Вы и их так же переходить будете? А которые с городу приехавшие — первое время пытаются. Потом отпадает за ненадобностью.
Вот я и задвинул эти знания в «чердак сознания». И вытаскивать оттуда — очень не хочется. Противно, знаете ли.
Умственно говоря: деактуализировал отдельные элементы святорусского исконно-посконного жизненного уклада. «Умственно» — потому что ежели говорить душевно, то… то такие слова на бумаге складывать — не по правилам.
Только начали укладываться — опять проблема: Сторожея — ушла в отказ. С криком:
– Чтобы я…! Честная девушка…! С чужим мужиком…! Я с ним рядом не лягу!
Интересно: до какого уровня импотенции нужно довести местное население, чтобы стали возможны «унисекс-казармы» как в норвежской армии?
Хрипун — матерно хрипит, хозяин подворья удивляется:
– Чего встали? Бабы — на поварню, мужики — в сени. Давай-давай, завтра вставать затемно.
Гендерная сегрегация, факеншит! Надо общие спальни с таковыми же сортирами прогрессировать. Или какие-то лежбища, трансгендерно-бисексуального типа? Дикие люди. Не норвежцы. И как в этих условия нормальному спец. агенту под прикрытием — исполнять гос. обязанности?
Выдали подушку с овчинкой, отправили в дровянник. Только расстелил — чего-то в ягодицу кольнуло. Комарик, что ли? Его — хлоп. А там ручка. Мозолистая. А выше — бородёнка. С улыбкой в полтора десятка зубов — от остальных только паузы остались.
– Гы-гы-гы…
Я и подумать не успел — чисто автоматом. И ручка подвывернулась, и зубки пересчитались, и бородёнка во дворе валяется, криком истошным изливается.
Собаки — взвыли, народишко — повыскочил.
– А! Сука! Орясина гадская! Пахома покалечила!
И — в атаку.
Ну что за народ! «Встречают по одёжке». Как провожать-то будут? — Не знаю. Если будет — кому платочком вслед помахать.
Они видят женское платье и прут как на бабу. Один кулак вперёд выставил и аля-улю — как носорог. Сделал. На носу рог: за кисть и с доворотом в стену у меня за спиной.
Ещё бывают в природе двурогие носороги. Я даже картинку видел! Хотел чудака малость подрихтовать. У меня, после дня гребли в этом во всём — острое, знаете ли, стремление к рихтованию. Всего, чего ни попадя. Хочу, чтобы как по Брему — второй рог.
Не дали.
Другой подскакивает — руку для для оплеухи замахивает. Тот же вариант, только дуга пробежки больше — вокруг меня. И, из-за уже лежащего тела, споткнулся в конце — так мордасами по стенке и проехался.
Я уже говорил, что стеновые брёвна со временем растрескиваются? И у этих трещин очень неприятные края получается: острые и занозистые? Во-от… У Брема на картинках таких раскрашенных морд нет. Даже у близкородственных нам павианов.
Третий летит. Уже серьёзно — с дубьём в руках. Замах — богатырский. Три витязя с лошадьми — в одном флаконе. Кабы через ту еловину мировая энергия Ки поступать могла — из его голых пяток искры бы сыпались.
Я чуть внутрь, за порог сарая отшагнул. Тут он и ударил. В стену. Моща…! Нахрена нам на Руси паровозы?! При таких-то людях?! Весь дровянник — как колокол церковный — звоном звенит. Дверные проёмы-то низкие. Он пригнулся и смотрит внутрь. Попал — не попал? Дур-рак. А руки с оглоблей выше притолоки. Ну и «на» — основанием ладони в носопырку. Улетел. Скуля и стеная.
Тут Хрипун проснулся и проскрипел:
– Ещё озоровать будете или спать пойдём? Еёное прозвание — Щепетуха. Потому как она из любого вашего мужичка-петушка запросто может щепы понаделать.
Потом были, с час примерно, дипломатические разговоры, по поводу намерений, повреждений и примирений. Чтобы — без обид. Звучали яркие образные комплименты из арсенала животновода:
– Куды вы, боровы деревенские, лезете? Иль не видать сразу, что на такую кобылищу даже и хряк не вскочит? Тут только жеребцу впору. Да и то — не всякому.
