— Я же не профессионал, — бормотал я, следуя, впрочем, за Ником. Даже не знаю, где у них заседания СТК проходят, да что там, я из сотрудников-то мало кого знаю.
— По-моему, ты уже неплохо во всем разобрался, — оглянулся Ник, — потом, ты студент. И свежий взгляд — это совсем не лишнее.
Как известно, советы трудовых коммун (а трудовыми коммуны считаются исключительно по факту службы, а не работы вообще) имеют двойную связь наверх — с одной стороны, делегаты из них образуют городские или поселковые советы, с другой — они подчинены профессиональным управлениям службы, которые чаще называются координаторскими узлами (то, что в древности называлось, если я не ошибаюсь, «министерства»). Поскольку в Кузине, за невеликостью нашего городка, практически нет горузлов даже по главным отраслям, чаще всего трудовые коммуны Кузина сразу же подчинены Узлам Уральской Дуги. Все Узлы в свою очередь подотчетны соответствующим Советам. Но это все знает и третьеклассник. Взрослый же человек в курсе, что на самом деле советы трудовых коллективов гораздо чаще имеют дело именно с профессиональным начальством, нежели с городским советом. Что вполне объяснимо — на работе у нас все-таки рабочие вопросы на первом месте.
СТК кузинских историков расселся в небольшом зале с широкими балконными дверями и лепниной по потолку. Как я выяснил, раньше это была малая приемная владельца «Электрона». Я смутно знал в лицо, оказывается, почти всех членов совета — их и было-то пять человек. Архивистка Инна, строгая немолодая дама; Рафик и Богдан, они оба занимались ХХ веком, Никита и Бахыт, которая была у нас главным археологом и руководила сейчас раскопками в Танке. Шестым, очевидно, и был приехавший координатор, коротко стриженный мужчина с внимательными серыми глазами.
— Это наш добровольный работник, Станислав Чон, в данный момент студент-историк, — представил меня Никита, в основном для координатора. Тот вежливо мне кивнул.
— Здравствуйте. Меня зовут Петр Вельский. Ну что ж, если все члены Совета в сборе, то начнем. Очень жаль, конечно, что такая беда случилась с вашим директором, соболезную.
Я сел рядом с Бахыт. Председателем Совета (я и не знал раньше) оказался Рафик. Он заглянул в планшет.
— Товарищи, у нас на повестке сегодня пять основных вопросов. Во-первых, конечно, Кэдзуко. Во-вторых, вопросы Узла по работам Сато Кэдзуко и Евы Керн. В-третьих, нам надо решить вопрос с автоматизацией экскурсий для подростков — кто будет писать тексты? И стоит ли автоматизировать все экскурсии? В-четвертых, работа буфет-автоматов в Танке, и в-пятых, горсовет намекает, что хорошо бы нам закончить голопрезентацию к дню города. Я предлагаю решать вопросы в таком порядке, потому что здоровье Кэдзуко — это главное, а потом мы обсудим вопрос, важный для товарища Вельского, и он может быть свободным, если хочет.
Рафик кинул взгляд на планшет, где загорелись огоньки — члены Совета выразили согласие с порядком собрания.
— Единогласно принято. Кто выскажется по Кэдзуко? Я сам могу сказать, что был у него вчера, салвер сказал, прогноз плохой.
Все заговорили по очереди. Смысл был один и тот же — все побывали в больнице, все узнали о состоянии Кэдзуко, и я понимал, что мне коллеги-медики сообщили больше, чем другим. Но это не значит, что всю информацию надо сейчас на других вываливать.
— Я встретилась с Айслу, его дочерью, — сообщила Бахыт, — мы с ней поговорили. Она, конечно, в шоке, и по-моему, не верит в то, что отец выживет. Врачи пока решают, есть ли шансы на восстановление работы коры. У Кэдзуко однозначное завещание… он не хотел жить в виде овоща.
Айслу? — я вспомнил дочь Кэдзуко, которая мне сразу показалась скорее казашкой, чем японкой. Я даже не могу объяснить, почему — но вот как-то по опыту… а оказывается, и имя у нее вовсе не японское. Я отправил через комм мысленное сообщение Нику.
«Айслу? Жена Кэдзуко казашка? Или киргизка?»
«Кэдзуко и сам японец только по отцу, — пришло ответное сообщение. — А мать у него наша местная, именно из казахов. Не знал?»
«Нет, но это так, пустое любопытство», — ответил я. Ну да… нормальное для наших времен сочетание. Станислав Чон. Айслу Сато. Чего не бывает…
Обсуждение, между тем, шло своим чередом. О возможной смерти Кэдзуко никто больше не говорил. Пока он жив, и надо действовать, исходя из этого. Чем мы можем помочь директору? Передавать в больницу цветы и сюрпризы не нужно — он в коме. Да и цветы уже принесли. Может быть, организовать круглосуточное дежурство?
Я робко поднял руку — за неимением рабочего планшета. Рафик заметил меня.
— Станислав?
— Как салвер по профессии, — произнес я, — могу сказать, что дежурство в данном случае не очень желательно. Постоянное присутствие близких в коме, в общем, не воспринимается, скажем точнее, отсутствие их не воспринимается как одиночество. А работе медперсонала вы будете мешать.
— Ну а что бы вы посоветовали, Станислав? — с достоинством спросила архивистка Инна. Я подумал.
